Имя на солнце - Татьяна Тронина Страница 93

Она так и сказала – «на ей».

— Только ситчик на себе надо носить, – убежденно произнесла Бабаня. – Я всю жизнь говорю – только натуральное надо носить, а вы все – кримплен, кримплен… Тьфу.

— Мне десять метров кримплена сестра из Риги прислала. А так-то ткань красивая, броская, износу ей нет, не линяет. Ну только летом в ней жарковато, потею сильно. – Баранова оглядела свое платье. – Алена… ты прости, что я на тебя накричала, – продолжила она. – Если б не ты… Милка бы у плиты в тот момент стояла… да, а ты чего приходила-то?

— Хотела у Милы рыбу попросить. Посадила бы ее в банку. Как в аквариум, – произнесла я первое, что пришло мне в голову. – Я вашу дочь перед тем на улице встретила с ведром. С рыбой.

— У Аленушки уже дуб на окне растет, любит она природу, – важно произнесла Бабаня. – И рыба у ей бы тоже прижилась!

И она сказала – «ей»!

— Я вот думаю… – медленно произнесла Баранова. – Ну вот сгорела бы у меня Милка… а я-то как? У меня ж никого боле! Тебя Бог к нам сегодня послал, Аленка.

— Бог! – многозначительно подняла крючковатый палец Бабаня. – Точно! Я тоже это знаю.

— Ну, в общем, все хорошо, бывайте… – Тяжело ступая, Баранова вышла из комнаты.

Мы с Бабаней некоторое время сидели молча, глядя друг на друга.

— Может, аквариум тебе заведем? – спросила Бабаня. – А что, у многих чичас рыбки дома живут…

Я обещала подумать.

И вот странно – ночью я спала просто прекрасно. Думала, глаз не сомкну, так переживала из-за всей этой истории с Милой, но нет, мой организм легко пережил этот стресс. Причина этой легкости заключалась в чем? В моей вновь обретенной молодости или в том, что Николай поменял «настройки» во мне, сделал сильной и здоровой, не поддающейся разным хворям, в том числе и стрессам?

На следующий день случилось вот что – меня на улице опять «подловил» Никитин. Подъехал на своем «Запорожце» и велел садиться в машину. Я очень обрадовалась, когда увидела Никитина… Я хотела с ним встретиться, нестерпимо хотела, но сама бы ни за что не отправилась искать его первой. Вот такое поведение мне точно было свойственно, я всю жизнь боялась стать навязчивой. Возможно, именно поэтому в моей личной жизни и не случилось ничего интересного.

Мы с ним довольно долго ехали, затем остановились на каком-то пустыре, вокруг одни кусты.

Никитин некоторое время молчал, глядя на меня внимательно и строго, потом сказал:

— Алена, выйдешь за меня?

Признаюсь, меня этот вопрос обескуражил. Я была влюблена в Никитина, мечтала… о чем? Мечтала об объятиях с ним, поцелуях, вот как тогда, на лестнице, представляла возможное продолжение всех этих ласк и со всеми жгучими подробностями, но вот о браке с Никитиным я точно не мечтала, нет. Наверное, потому, что являлась уже человеком будущего, с другим мировоззрением, что ли. Но в 1979 году такой вопрос («выйдешь за меня?») перед тем, как начать воплощать все эти жгучие фантазии в реальности – совершенно логичный и правильный.

— Стас, ты же женат, – растерянно произнесла я.

Лицо у Никитина дрогнуло, когда он услышал, как я опять называю его по имени.

— Я сейчас заявление на развод подал, вот только что из ЗАГСа, – признался Никитин. – С женой туда ездили. Она сначала удивилась, когда я ее позвал наши отношения официально завершить, а потом обрадовалась. У нее уже там есть кто-то, только она почему-то шифровалась. Стеснялась, наверное. Ну, он ей не ровня, художник какой-то. – Сказав это, он вдруг помрачнел. – Я тебе тоже не ровня, я в курсе, ты, быть может, известной писательницей станешь, а я кто… Я обычный участковый.