Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 94

Это можно было бы назвать дерзким бунтом против жестких правил для наших женщин, но мной лично воспринималось как наглость. Девушка видела, все видели, что я выбрал себе спутницу на всю жизнь! Своим вызывающим поведением эта девчонка явно пыталась унизить мою избранницу! Этого ни простить, ни принять не мог, и не хотел! Я выбрал Сашу, а Саша выбрала меня!

— Прошу прощения, — даже не стал ждать официального представления, пошел к детям. Пусть привыкает, что женщина, которая ведет себя нагло и навязчиво, недостойна уважения. Недостойна даже быть замеченной!

Детвора гуляла так же весело, как и мы, взрослые! Я сразу заметил Тима, а рядом неизменно Сабина. Он абсолютно точно рос лидером: возле него собралась компания детей — они что-то шумно обсуждали, куда-то бежали. Создали свой собственный мир внутри общего праздника. Мои племянники с Тимом как близнецы-падаваны.

— Сашу не видели? — едва выловил своих в этой суете. Они такие ловкие и быстрые — куда мне за ними, старому?

— Искать маму! — кинул клич Тим, и они с Сабиной и ребятней рассыпались по поляне, утопающей в синей ночи с редкими вкраплениями света. Я заметил светлые волосы и бросился навстречу.

Саша брела задумчиво среди кустов шиповника. Что-то случилось? Кто-то расстроил ее?

— Мама! — Тим буквально врезался в нее.

— Аккуратней, — я тоже подходил, — снесешь, богатырь!

— Мама! — Сабина повторила маневр и… заговорила. Она назвала Сашу мамой!

Мы с Олененком застыли, изумленно переглядываясь. Она тоже слышала! Это не обман моего отцовского слуха!

— Сабина… — Саша опустилась на ее уровень. — Малышка!

— Саби, ты говоришь! — я собирался подхватить ее, но Тим сказал:

— Вот твой папа, — показал на меня. — А это моя мама.

— Папа у нас один, — уверенно утверждала моя дочь. Я напрягся: о чем они?

— Нет! — со смехом возразил Тимоша. — Чтобы был один папа, он с моей мамой жить должен!

— Так они и живут! — парировала Сабина уверенно, словнои не было двух лет молчания.

— В одной комнате жить, целоваться, кровать одна! — настаивал Тим.

— Они целуются, — авторитетно заявила Саби. — Ты мой братик, — обняла его. — У тебя глазки как у моего папы, — и на меня взгляд перевела: — Правда, папочка? Ты ведь тоже заметил?

Я ошеломленно смотрел на… своих детей с одинаковыми глазами и густыми темными ресницами. Как же так? Неужели правда?

Резко вскинул голову и встретился взглядом с Олененком. Вся уверенность и бравада рассыпались: именно сейчас она была настоящей и смотрела… Испуганно и обреченно. О, Всевышний! Неужели я такой дурак! Сам не заметил и женщине поверил! Не лживой, но обиженной смертельно! Обманула! Первенца скрыла! Сына лишила! А-а-а! Меня разрывало от осознания этой величайшей несправедливости! Как же так! Как так?!

— Сабина, ты заговорила, — Саша пыталась отвлечь всех нас от разорвавшейся в ночи бомбы.

— Она давно говорит, — махнул рукой Тим. — Со мной уже с неделю! — затем замолчал, глядя на мать, ожидая каких-то комментариев: — Мам?

— И пап? — Сабина взяла меня за палец. — Это наш папа, — подвела к сыну. Тугой ком из невысказанных слов, слез радости и боли сжал горло, а руки тряслись и дрожали в ритме вины и сожаления: семь лет… Семь! — А это мама, — коснулась волос Саши, все еще находившейся на уровне детей. — Ты будешь моей мамой? — так по-детски бесхитростно попросила.