На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 94

За час сборов я успела так накрутить себя, что уже пожалела о решении хоронить сына в родной деревне. Но отступать было поздно.

Ровно в половине первого мы со Степкой, полностью в черном, вышли из дома. Еще через несколько минут подъехало такси, из которого выскочила Сонька. Подруга бросилась мне на шею, стараясь поддержать. Я была благодарна ей за это, но сегодня я не проронила, ни одной слезинки, что выглядело весьма странно. Видимо, запас слез все-таки закончился. Внутри меня все словно окаменело.

Ровно в час мы уже были у морга. Ребята старались отвлечь меня, поддержать, но их слова мало доходили до меня. Я ждала Диму, хотелось видеть только его одного. Наверное, потому, что только он чувствовал то же, что и я. Но его почему-то не было.

Минуты бежали. Час двадцать, час сорок, час пятьдесят. Я нервничала все сильнее и звонила ему с Сонькиного телефона каждые пять минут (свой я в спешке забыла дома), но мобильный упорно твердил только одно: «Аппарат абонента выключен».

— Господи, где же он? — пробормотала я, в очередной раз отключив звонок.

— Мира, он приедет, — коснулась моего плеча Соня. — Просто его что-то задержало. Он ведь не может не приехать.

— Вот именно, он не может не приехать, — кивнула я. — Если не приехал, то что? С ним что-то случилось?!

— Не накручивай себя! — попросил Степка. — Что с ним могло случиться? Где-то задержался, бывает. Может, он вместе с ритуальной службой приедет!

— Да? — слова брата обнадежили меня, и я немного успокоилась.

Вскоре рядом с моргом притормозила уже печально знакомая мне машина. Из нее вышли несколько человек с натянуто грустными лицами, но Димы с ними не было. Меня опять начало трясти, и я опять схватилась за телефон.

— Ну, что, поедем? — обратился ко мне молодой человек в черной рубашке, по виду чуть старше Степки.

— Подождите немного, — взмолилась я. — Мы не можем ехать, нет отца ребенка, он почему-то опаздывает.

Парень промолчал, но в его глазах мне почудилась жалость, и это напугало еще сильнее. Почему он так посмотрел на меня? Почему? Он знает, что с Димой что-то случилось? Или считает, что он и вовсе не придет? Что ребенок умер, а я не нужна ему?

Скорее всего, у парня и близко на уме не было ничего подобного, но мой воспаленный мозг, истерзанный за неделю, видел то, чего нет, и реагировал на это по-своему.

Следующие полчаса я то и дело лихорадочно набирала Димкин номер, слушала, что он недоступен, и постепенно впадала в истерику. Когда часы показали половину третьего, парень из ритуальной службы опять подошел ко мне и сказал:

— Простите, ждать больше нельзя. Нужно ехать.

— Мира, ты слышишь? — встряхнул меня Степка. — Возьми себя в руки. Дима не приедет. Мы потом разберемся с ним, слышишь? Сейчас нужно похоронить малыша.

— С ним что-то случилось? — я с ужасом взглянула на Степку. — Да? Он попал в аварию?

— Я не знаю, сестренка, — чуть помедлив, ответил Степан. — Мы вернемся и все узнаем. Надеюсь, с ним все хорошо. Я понимаю, что ты чувствуешь, но сейчас нужно сосредоточиться на ребенке. Ты его мать и ты должна похоронить его! Все остальное потом!

Слова брата возымели действие, я вытерла слезы и отправилась в морг. Через несколько минут мы погрузились в машину. Маленький гробик я не стала открывать, не было сил смотреть на ребенка. Меня можно было осудить, но я чувствовала, что, если взгляну на малыша, просто умру.