Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева Страница 95

— Лёка, ты что такое говоришь? Со мной всё хорошо!

— А почему папа тебе делал искусственное дыхание? – Лекса вдруг успокоилась, и её личико стало таким задумчивым…. Она переводила вопросительный взгляд с меня на Марту и обратно. – Чего молчите?

— Лекса, папа просто обнял меня, – Марта заикалась, сдерживала смех, косясь в мою сторону. Она словно призывала помочь соврать дочери… Но разве я мог?

— Дочь, – я вышел из ванной, присел на корточки и протянул руки, а Лекса подошла. Прижалась, откинула голову, вскидывая взгляд, чтобы уловить малейший намек на ложь. – Когда люди нравятся друг другу, то объятия – это норма. Я же тебя обнимаю? Обнимаю. А ты мне очень нравишься.

— Папочка, получается, тебе очень нравится моя мамочка? – лицо Лексы вмиг стало хитрым, она сморщила нос, а на губах заиграла улыбка.

— Очень нравится. А теперь, девочки, если мы не хотим опоздать на рейс, давайте поторопимся! – Подхватил дочь на руки.

— Гора, какие Мальдивы? У нас только зимние вещи! – внезапно очнулась Марта.

— Мы всё купим, не переживай. Давай-давай… Собирайся, дед Ефим уже ждёт. Он отвезет нас в аэропорт.

Сборы заняли не больше получаса, а когда мы спустились, Лекса первым делом бросилась в объятия дедушки.

— Дед Ефим, а папа обнимал маму, а потом делал искусственное дыхание. Губами!!! – выпалила дочь, заливаясь смехом. – Я сама видела!

— Ну, ничего себе – ты глазастая, – Ефим поперхнулся смехом. – А что папа говорит на это?

— А он говорит, что любит мою мамочку!

— Что, прям так и сказал? – Ефим уже был не в силах контролировать себя, хохотал, испепеляя нас с Мартой глазами.

— Ага…

Вот так устами ребенка и глаголит истина. Чистая, резкая, хлесткая. Дети смелей, отчаянней, не способны притворяться, когда всё очевидно.

— Ну чё, отпираться будешь? – Ефим с легкостью прокрутил в руках внучку, сделал два шага в нашу сторону.

— Так, хватит! – всё это время замершая от шока Марта внезапно встрепенулась, сжала мою руку. – Никто ни в чем не будет признаваться. Мы опаздываем на самолёт. А ты, Лекса, за манипуляции над чувствами взрослых лишаешься сладкого на два дня.

— Ну, мааам…

— Всё!

Марта суетилась, обувала дочь, игнорируя её жалобные извинения. Ефим продолжал смеяться, помогал мне таскать сумки в гараж, а после забрал внучку, оставляя нас наедине.

Мне не нужно видеть смущение своей женщины, а ею Марта стала абсолютно точно. Своей делает не секс, не близость, не ласка. Своей женщину делает желание укрыть и никогда не отпускать её руку. В радости, в беде, в счастье…

Я видел долгий путь, который нам суждено пройти вместе. Все эти совпадения, переплетение судеб, как под копирку разрушенное детство. Жизнь сводила нас разными тропинками, заставляя проявлять силу характера, порядочность, честность.

И Лекса стала ребенком огромной чистой любви.

И если это не судьба, то что же тогда?

Любовь… Пока хрупкая, неуверенная, не ощущающая силы. Но мы вместе, и это главное.

Марта зарылась носом в пушистый шарф, чтобы спрятать румянец, а я не смог пройти мимо. Прижал к себе, обнял, ощущая рваное горячее дыхание, скользящее по моей шее.

— Я правда люблю тебя.

— С чего ты это решил, Горыныч? – она едва шептала, покачивалась, прикрывала глаза, чтобы насладиться мгновением.

— Потому что сердце так твердит…