После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко Страница 95

— Неужели все так останется?

Я тяжело вздохнул, запрокинул руку, положил её ей на плечо, прижал к себе.

— Останется родная, останется, — шёпотом произнёс я. И тронул дрожащими губами волосы жены, вдохнул аромат — А знаешь, что самое паскудное, — произнёс я, запрокидывая голову назад, потому что глаза жгло, — так хочется вернуться на хренову дюжуну лет назад. В ту квартирку, сталинку. С витыми лестницами, большой парадной. Посмотреть на то, как Крис с Костей не могут поделить медведя, смотреть на то, как ты в тонком хлопковом халате бегала по кухне. Накрывала на стол. Хочется туда, де не было бабла. Где не было машин, квартир, счетов в банках. Рублёвых и баксовых. Зато было намного больше. Была семья.

И Лика так рыдала у меня на плече, что самому плохо становилось.

— Почему так, Глеб, почему? — задавала она риторические вопросы.

— Потому что один похотливый кобель не удержал ни черта в узде свои желания, потому что сделал неправильный выбор. У мужика всегда стоит выбор: быть просто верным, просто быть. Я сделал неверный выбор.

Лика цеплялась пальцами мне в плечи, рыдала. Хватала, старалась повернуть меня к себе, я обнимал её, тянул на себя, она села ко мне на колени, обхватила за шею, уткнулась носом.

— Я не верю. Так не должно было быть. Глеб, пожалуйста.

— Может быть, так на самом деле не будет — Гладил её по спине. Прижимал, надеялся в последние минуты надышаться её теплом, надышаться ею самой.

Той самой моей Ликой. Из лохматого какого-то года с длинной косой, на большой просторной кухне с кафельным фартуком. Той самой Ликой из прошлого, которая облепиховое варенье покупала у бабушек на остановке, потому что любила.

— Прости, прости, что все разрушил, что все вывернул наизнанку. Прости, что не только наш брак полетел к чертям, но и жизни детей.

Да, сейчас это прощение, оно ни к селу, ни к огороду было. Что мне от него?

Как будто бы прощение сможет повернуть время вспять.

Как будто бы я тогда в машине, сидя с зятем, понял бы, что он козлина, хватанул бы его за грудки, приложил мордой об руль, а доехав до дома вышвырнул бы его шмотки вместе с ним.

Нет, не будет этого.

И зачем тогда обо всем этом говорить?

— Костя должен знать, Глеб, Костя должен знать.

Лика обессиленно прижималась ко мне. Пыталась донести до меня хоть какую-то рациональную правду.

— Не должен, родная, не должен. Зачем ему это знать?

— Получается же, что это было ещё до встречи с Диной. Получается так.

— Но это не сделает ничего хорошего в их браке. Она выходила замуж за бездетного свободного мужчину. И что ты сейчас предлагаешь? Забрать Косте Руслана, которого он не знает, которого он никогда в жизни не видел, забрать, притащить к своей беременной жене, сказать вот добрачный мой ребёнок, давай растить.

— Она поймёт, она же не тупая.

— Лик, да дело не в том, что она не тупая. Дело не в том, что она поймёт, а дело в том, что когда-то на фоне этого беда придёт в его дом. И никто тогда уже не выгребет, не выйдет сухим из воды. Когда-то она прекратит ему верить, она уже сейчас прекратит ему верить, потому что на берегу они договаривались о другом.

Потому что он не оправдал всего того, что было им оговорено. Согласись, какой нормальной девушке понравится растить ребёнка от первого брака, либо внебрачного ребёнка. А скажи, а какой нормальной девушке понравится растить ребёнка, с матерью, которой спал не только её муж, но и её свекор? Никакой. Не надо, не надо ни Косте ничего знать, ни Дине..