Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 95

Видимо, фамилия Юнусовых нагоняет страха даже на врачей, потому что со мной тут слишком обходительны, вежливы и учтивы.

— Ничего, все в порядке, — стараюсь говорить мягче. — Мы недавно с мужем поженились, и… в общем, я не думала, что так быстро забеременею. Да, странно, я гинеколог и прекрасно понимаю, что достаточно одного раза.

Она снисходительно улыбается.

— Конечно, я сама такая же. Хоть и врач, — тихонько смеется. — Когда дело касается пациентов, все четко, без сомнений. Но стоит заболеть самой — и начинается ужас.

— Нет хуже пациентов, чем врачи, — киваю, улыбаясь.

— Верно, — улыбается мне в ответ и продолжает уже серьезнее: — Я записала вас на прием к гинекологу. Все-таки вы пострадали в аварии, нужно убедиться, что и по-женски с вами все в порядке, тем более в свете открывшихся новостей. Я понимаю, что вы сама гинеколог и все знаете, но надо обследоваться.

— Нет-нет, что вы, — говорю серьезно, — теперь я пациент, а не врач, так что, конечно, я схожу к гинекологу.

— Тогда поднимайтесь в гинекологию сегодня в три часа. И еще, я скорректировала ваше лечение.

— Там было что-то, что может навредить плоду? — спрашиваю испуганно.

— Нет, но препараты сильные. Я прописала вам более мягкие. Возможно, появится головокружение.

— Хорошо, спасибо, — выдыхаю.

— Из рекомендаций следующее: вам надо соблюдать постельный режим, постараться отказаться от гаджетов и книг, не напрягать зрение.

Назарка…

— Подскажите, когда мне можно будет выписаться?

— Выписка не раньше чем через неделю при условии, что не возникнет осложнений.

— Но мне надо вернуться в столицу, — стону. — Моему брату делают сложнейшую операцию. И он там один…

И ведь сама понимаю, что нельзя. Не сейчас. Но и бросить брата не могу.

— Давайте несколько дней понаблюдаем динамику? — спрашивает успокаивающе. — Если я увижу, что тревожиться не о чем, то выпишу вас немного раньше.

— Спасибо.

— Что ж, тогда у меня все.

Амина Артуровна разворачивается, чтобы выйти, но я окликаю ее.

— Вы не могли бы…

Она оборачивается.

— Да?

— Вы не могли бы не говорить ничего моему мужу? — прошу тихо.

Ее лицо не выказывает никаких эмоций.

— Как пожелаете.

Я не хочу, чтобы Идар знал не потому, что желаю скрыть от него ребенка, а потому, что мне нужно разобраться во всем. Мне нужна свобода.

Но, узнав о ребенке, он не даст мне ее.