Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 95

— Мамочка, я так соскучилась! — воскликнула девочка, обнимая Лигорскую, и тут же обернулась к Антону, который держал на руках ажурный свёрток.

— Ой, дядя Антон, это моя сестричка? Ой, покажите мне её скорее! — захлопала она в ладоши, от радости и нетерпения пританцовывая на месте.

Гордеев опустился на корточки, давая возможность девочке увидеть малышку, которая продолжала спокойно посапывать на руках у отца, ни разу не проснувшись за всё это время.

— Какая она миленькая и хорошенькая! — прошептала девочка, и в голосе её было столько обожания, что у Маши защипало в глазах. Очень осторожно и нежно Катя коснулась пальчиками пухлой щёчки малышки и погладила.

— Я буду очень любить её и защищать! Ведь она маленькая, моя младшая сестрёнка! — пообещала она, не сводя глаз с младенца.

— Чего мы стоим в дверях, может, всё-таки пройдём? — предложил Антон, передавая дочку Соне, которая вышла в коридор вслед за Катей. — Пока тебя не было, мы произвели некоторые изменения в квартире, потому что нас стало больше! Пойдём, посмотрим? — предложил мужчина, обнимая Машу за плечи и увлекая за собой.

— Пойдём, — улыбнувшись, согласно кивнула девушка и обхватила рукой его талию.

Антон провёл её в комнату, которую уже год занимала Катюша и её няня. Конечно, изначально эта комната была предназначена для гостей. Но, постепенно заполняясь игрушками и детскими вещами, превратилась в детскую. Пока Маша была с дочкой в роддоме, Антон, подключив дизайнера и строителей, сделал в комнате ремонт, поменял мебель, шторы и освещение и превратил её в самую настоящую комнатку маленьких принцесс, белоснежно-розовую, кружевную, винтажную. Здесь было всё, что нужно маленьким девочкам, начиная от передвижной колыбельки и заканчивая кроваткой под балдахином для Катюши. И почему-то вот эта обновлённая комната сказала Маше больше, чем все слова и заверения Антона. Разве стал бы он заморачиваться ремонтом, если б собирался их оставить? Конечно, нет.

— Нравится? — спросил мужчина и, склонившись, прижался губами к её виску.

— Спрашиваешь ещё?! Конечно, здесь очень красиво. Катюша, небось в восторге? Они с Пушком уже оценили?

— Ещё бы! — засмеялся мужчина.

Маша обошла по кругу детскую, касаясь предметов мебели, игрушек, штор и остановилась у колыбельки, в которую Соня, предварительно распеленав, уложила дочку.

Девушка пододвинула стул, присела рядом с колыбелькой и, склонившись, легко и осторожно коснулась пальцами пухлой щёчки малышки, а потом положила руки на бортик и прижалась к ним лицом. Маша не сводила с девочки взгляда, полного бесконечной нежности и обожания. Антон встал по другую сторону колыбельки. Сунув руки в карманы брюк, он любовался ангельским личиком ребёнка, нежными, круглыми щёчками, которых касались длинные реснички.

— Как мы назовём её? — спросила Лигорская, поднимая к Гордееву глаза.

— Катюша ведь хотела, чтобы её назвали Василисой! Помнишь, мы ведь обещали!

— Помню, но с того времени, она придумала еще имён пять…

И одно из них мне действительно нравится. Давай назовём её Александрой? Сашкой, Санькой, Сашенькой. Красиво ведь звучит — Гордеева Александра Антоновна.

— Пусть будет Сашенькой! — согласно кивнул мужчина и, отойдя от колыбельки, шагнул к Маше, опустился перед ней на корточки и взял её ладони в свои, поочередно целуя их.