Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 95

— Я всегда знал, что ты на многое способна, — его глаза потемнели, как всегда, когда он говорит о чем-то важном. — Просто нужно было дать тебе свободу быть собой. Наблюдая за тобой в работе, я каждый день влюбляюсь заново.

Он помолчал, глядя на играющих детей:

— И я понял самое главное — любовь и свобода неразделимы. Раньше мне казалось, что любить — значит владеть, контролировать, оберегать. А теперь... — он повернулся ко мне, в глазах отражалось море. — Я получаю от тебя столько любви и внимания, сколько никогда не мог добиться контролем. Это было трудно поначалу, каждый день приходилось бороться с собой, со своими привычками. Но ты преподала мне урок, который я запомнил на всю жизнь — настоящая любовь делает человека сильнее, а не слабее. И в клетке она не живёт…

Свобода... Как много в этом слове. Свобода выбирать, свобода быть собой, свобода любить. Мы оба многому научились за эти годы. У наших детей будет то, чего не было у нас — право выбирать свой путь без оглядки на традиции и условности.

Я наблюдала, как Айлин-ханым, приехавшая с нами, учит внуков собирать ракушки. Она тоже изменилась — научилась отпускать, принимать, любить без условий. Когда её младшая дочь объявила, что выходит замуж за француза и остается жить в Париже, Айлин просто обняла её и пожелала счастья. А ведь когда-то она была готова разрушить наш брак ради "правильных" традиций.

— Аллах не любит жестоких, — сказала она мне недавно, когда мы пили чай на веранде. — Я думала, что делаю детей счастливыми, навязывая им свои представления о жизни. А на самом деле только отталкивала их. Теперь я понимаю — счастье у каждого свое.

Теперь она говорит, что её дети — самостоятельные личности со своими взглядами на жизнь. И если эти взгляды не совпадают с её собственными — что ж, значит, так предначертано свыше. Её дочери разлетелись по миру — кто в Париж, кто в Лондон, но семейные узы от этого только крепче.

— Мама! Папа! — Тимур подбежал к нам, весь сияющий, с мокрыми кудряшками. — Идите смотреть, что мы нашли!

Давид подхватил сына на руки — они так похожи, особенно когда улыбаются:

— Что там у тебя?

— Сюрприз! Маша, покажи!

Маша торжественно продемонстрировала большую морскую звезду:

— Смотрите, какая красивая! Как в той сказке, что ты рассказывала, мам. Про звезды, которые падают в море и становятся морскими звездами.

— Я тоже помню эту сказку, — неожиданно сказала Айлин. — Моя бабушка рассказывала её. Видишь, у нас больше общего, чем кажется.

Я смотрела на них — мой муж, мои дети, даже свекровь, ставшая по-настоящему родной, и думала, что мы все нашли своё счастье.

Давид поймал мой взгляд и улыбнулся. В его глазах плескалось море и заходящее солнце.

Протянул руку:

— Пойдем купаться?

А потом мы плавали в теплой воде, брызгались как дети, целовались украдкой. Тимур требовал научить его нырять, Маша демонстрировала новый стиль плавания, Айлин снимала всё на камеру, приговаривая что-то про "самых красивых внуков в мире"...

И когда вечером, уложив детей, мы сидели в саду под россыпью звезд, я думала о том, как причудливо порой складывается жизнь. Все испытания, через которые мы прошли, все слезы и обиды, все моменты отчаяния — они были нужны, чтобы мы оба выросли. Чтобы научились ценить не внешнее, а внутреннее, не форму, а суть.

Давид прижал меня к себе, и я почувствовала знакомый запах его парфюма, смешанный с морским бризом. Мы молчали, но в этом молчании было больше близости, чем в тысяче слов.

Наша жизнь не идеальна — бывают и ссоры, и недопонимания, и усталость от работы.

Но теперь мы знаем главное — любовь сильнее традиций, а семья — это не оковы, а крылья.

Нужно только научиться летать вместе.

Конец