Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 95

Я лежала, прижавшись щекой к его груди, слушала стук его сердца и думала, что я нереально счастлива, что даже страшно, что кто-то может моё счастье нарушить.

В какой-то момент, когда тишину нарушало только наше дыхание, Захар вдруг произнёс:

— Я рад, что у тебя хорошая шумоизоляция.

Я засмеялась, поцеловав его в ключицу.

— Я тоже. Хотя, признаюсь, ни разу не проверяла её на… таких уровнях. Но имей в виду, – я подняла голову, делая строгое лицо, – у тебя в берлоге я её сделаю обязательно. И окна поменяем на трёхкамерные. Это всё дорого, сразу предупреждаю.

Он не ответил сразу.

— Не «у тебя», – поправил он тихо. – У нас.

Моё сердце ёкнуло и забилось чаще.

— Ммм? – я приподнялась на локте, глядя на него. В полумраке его лицо было серьёзным. – Значит, всё теперь очень серьёзно?

— Если ты всё ещё не передумала, – сказал он.

— Ни. За. Что, – отчеканила я, тыча пальцем ему в грудь. Каждое слово было как гвоздь, вбиваемый в стену нашего будущего. – Я тебя нашла, приручила и никому не отдам. А раз уж мы заговорили о будущем… – я сделала паузу. – Захар, а когда тебе снова надо будет на Север? Я успею ремонт в «нашей» берлоге сделать? Чтобы потом мы вместе поехали, когда твоя вахта начнётся…

Я уже рисовала в голове картинки: я, героическая жена полярника, в ушанке и валенках, помогающая ему нести пробы льда. Романтика!

Он тяжело вздохнул. Знакомый, глубокий вздох человека, который готовится объяснять очевидные вещи.

— Нет, Юля, мы вместе на Север не поедем.

Вот так просто.

Моя романтичная картинка треснула, как та кровать.

Я тут же отодвинулась и села, приняв самый серьёзно-суровый вид, на какой была способна.

— Почему это? – спросила я ледяным тоном. – Я же тебе говорила, что я готова и…

— Первое, – перебил он меня командирским тоном, который не терпел возражений. – Если меня не сократят, то вахта довольно скоро начнётся. Второе, ты не подготовлена. Ни морально, ни физически. Это не романтическая прогулка, Юля, это выживание в условиях, где твоя шумоизоляция и дизайнерские таланты не работают. Третье, это режимный объект. Тебя просто не пустят. Даже если я очень этого захочу. А я хочу, поверь.

— А в качестве жены? – насупилась я, чувствуя, как внутри начинает закипать обида и страх. Страх разлуки. – Или ты там, в ресторане, про «сердце» и «любимую» просто на эмоциях сказал?

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила выпить антифриза для веселья.

— Почему ты всё время бежишь впереди паровоза? – на его губах дрогнула улыбка, но в глазах было серьёзно. – Давай поговорим об этом… потом.

— О, не-е-ет! – я вскочила с дивана, чувствуя, как по мне растекается знакомая паника. – Это чисто мужская, очень тупая отмазка «поговорить потом»! Я знаю этот трюк! Это «потом» растягивается на неделю, месяц, а потом превращается в «никогда»! Говори сейчас! В чём проблема, Захар? Ты передумал? Или я подхожу только в качестве любовницы на время твоего отпуска? Удобная, смешная Юлька, но не годна для большего?

Мои слова вылетали быстро, колко, и я сама слышала, как в голосе звенит истерика. Но остановиться не могла.

Страх оказаться снова одной и брошенной, был сильнее.

— Тише, тише, ты чего? – он поднялся и взял меня за плечи. Его руки были тёплыми и тяжёлыми, успокаивающими. – Неужели ты правда хочешь за меня замуж? Даже не хочешь просто попробовать пожить вместе, проверить, как тебе со мной? Может, я тебе надоем через месяц?