Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 95

— И что потом? – спросил Артур.

Я перевела дух и продолжила:

— Это наш шанс. Мы должны сделать так, чтобы в тот час он принял нужное нам решение.

Артур медленно перевернулся. В синем свете ночника его лицо казалось изможденным, под глазами – глубокие тени. Он тихо произнес:

— Какое еще решение? Алена, хватит, мы уже сделали все возможное. Передали информацию Машерову. Предупредили его о дате собственной гибели. Он не умрет, и его, как и собирались в верхах, назначат на соответствующую должность. Что произойдет дальше – уже не наша задача.

— Но этого мало! – шепотом закричала я. – Нужно, чтобы Машеров как можно раньше встал э-э… у руля власти!

— И как ты это представляешь? – спросил Артур. – Мы подойдем к Брежневу в лесу и вежливо попросим его продвигать Машерова?

— Возможно… – согласилась я. – Или тоже подбросим Брежневу чего-нибудь… какой-то документ?

Артур тяжело вздохнул. Он снова откинулся на подушку, закрыв глаза ладонью.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и нашим приглушенным дыханием.

— Надо использовать какой-то другой прием, – внезапно произнес Артур.

— Согласна, и я склоняюсь к мистике, но каким боком ее сюда привязать… – пробормотала я.

Я снова уткнулась в планшет, листая опции ИИ-помощника. Можно, например, использовать в нашей ситуации функцию «Голос с небес»… Но чей голос должен услышать Брежнев, кому он может поверить? Голосу Ленина? Слишком пафосно, слишком похоже на мистификацию. Голосу условного «народа»? Бесплотно и размыто. Голосу целительницы Джуны? Но она, если я не путаю, появится в Москве в восьмидесятом году, и сам факт ее допуска к Брежневу – это, скорее, слухи, точных данных нет.

Или пусть нейросеть создаст голос матери Брежнева? Его жены? Если в базе данных хранятся соответствующие аудиозаписи, то нейросеть сгенерирует любой монолог и от чьего угодно лица, даже давно умершего.

И тут меня осенило. Брежнев не поверит никому, кроме самого себя. Вернее, он может поверить только тому голосу, что звучит в его собственной голове в моменты тишины и сомнений. Своему внутреннему голосу.

Нужно заставить Леонида Ильича услышать его собственные, еще не произнесенные мысли. Мысли о будущем, о преемнике, о стране, которую он оставляет после себя…

Мои пальцы заскользили по экрану. Я открыла базу данных с расшифровками выступлений генсека, редких неформальных бесед, сохранившихся записей. Я загрузила их в нейросеть, создавая голосовую модель.

— Задача, – прошептала я нейросети, вводя параметры, – синтезировать внутренний монолог субъекта. Тон – глубоко личный, задумчивый, немного усталый. Тембр – его собственный, но без ораторских интонаций, каким он мог бы звучать в тишине своего кабинета или на прогулке. Или даже немного испуганный – поскольку человек находится в стрессе после того, как не справился с управлением автомобиля. Содержание монолога – размышления о необходимости как можно раньше найти себе сильного, современного преемника, способного провести реформы, единственного, которому можно доверить будущее. Сформулировать это не как приказ, а как внезапное горькое прозрение после аварии – что нужно как можно скорее назначить Машерова на должность своего заместителя.

ИИ работал несколько минут. На экране появилась звуковая диаграмма. Я подключила наушники, воткнула их в уши и нажала «воспроизвести аудиофайл».