Помни об этом - Виктория Королёва Страница 95

Этого не произношу, предпринимаю попытку достучаться. Видимо я из тех, кто до конца идёт, даже если уже всё, пришли, стена впереди.

— А тебе не приходило в голову, что мне не нужна ни Наташа, ни Софа? Вы хотели, я не был особо против. Не сложилось, – развожу руками, а после достаточно серьёзно и сухо произношу: – Но больше, ни ты, никто бы то ни было ещё, в мою жизнь лезть не будет.

Мать воздух ртом хватает, полностью шокирована. Раньше я никогда не позволял себе не такого тона, не таких действий. Отличник, успехи в спорте, красный диплом, ни одного глобального косяка. Просто мамин зайчик по жизни. И этот зайчик пытается пойти против её системы. Поэтому она приехала. Поставить всё на свои места. Подумала за меня, решила за меня, действует вопреки меня! А мне до хрена уже. Мне, сука, такое уже сто лет не надо даром.

Быть старшим сыном гиперопекающей матери – то ещё удовольствие. Отец настоял, чтобы у нас было что-то своё, сказал, что нечего взрослым мужикам жить с родителями. Мать сопротивлялась, но, перед первым курсом я съехал. Она приезжала, часто звонила, всё отпустить не могла, потом успокоилась, вымещала любовь на Кире. Того задолбало быстрее, свалил в последнем классе. Проворнее меня оказался. Но и пустился во все тяжкие, дебил.

— Ну, не надо тебе этого… не надо, сын. Не трать время. Оно бесценно. Перед тобой все дороги открыты. Ты на меня сейчас с ненавистью смотришь, словно я твой главный враг, – всхлип выходит правдоподобным, – Сынок. Я хочу, чтобы у тебя всё было, понимаешь? – тон смягчается, она начинает манипулировать, – я тебя люблю, родной. Только добра желаю. Всё только для тебя.

Моя кухня слишком маленькая для нас двоих. Мой мозг взрывается от залпов.

— Ты только что незаслуженно оскорбила и обидела мою девушку, совершенно не подумав, как от этого будет мне.

Задыхается, глаза огромные, мой тон ей не нравится всё больше. А мне, блять не нравится этот ёбанный разговор.

— Посмотришь, я права окажусь. Она испугалась и побежала, как из нашей квартиры побежала в спешке. Думаешь мы не знаем? Знаем Игнат. Так вот когда ты разочаруешься, тебе будет больно, а я тебя люблю и не хочу, чтобы тебе было больно.

Дёргает с другого края. Прощупывает, где будет эффективнее. Не получится. Уже всё.

— Так не души любовью, мама, – припечатываю.

Мать обижается, губы поджимает, меня тоже колоть начинает, она родная мне, но ёбанный в рот, что же ты творишь…

— Эта Рита твоя, залетит специально, ты благородный сразу жениться полезешь, а потом сам её прятать начнёшь по углам, потому что стыдно будет! Ты в суде… родной… это суд… это твоя мечта была. Жена должна быть с кристальной репутацией. За эту девицу притянут, возможно, не раз. Отец алкаш, почти бомж, мать в какой-то шарашке работает, сама она праздношатающуюся жизнь ведёт!

Выдыхаю медленно. Да похер на её родителей, меня другое кроет.

— А если залетит? Что тогда?

Лицо матери сереет. А я выпадаю в осадок. Разочарование огромной силы бьёт в голову. Там на лице прописано огромными неоновыми буквами. Может не отвечать. Плевать.

— Не смею тебя задерживать, – говорю ровно, поднимаюсь на ноги, – Больше без предупреждения ко мне не приходи. Диктовать свои условия ты не будешь – это моя жизнь, мама. И если Рита станет частью моей жизни, не вынуждай меня выбирать. Ни делай этого. – напоследок бросаю, – передавай привет отцу.