Запасные крылья - Лана Барсукова Страница 97

Она, не попрощавшись, развернулась и пошла прочь. Обычная несчастная мать пьющего сына, который не нужен никому, кроме нее.

Лара тоже пошла. Но былой радости от весеннего антуража уже не было. Стало жалко. Немного соседку и очень сильно – себя.

Из-за нее никто не спился. Ни один мужчина не сломал свою жизнь из-за неразделенной любви к ней. Или она не способна воспламенять, или все ее мужчины были сделаны из огнеупорного материала. Она даже думала, что других мужчин и нет вовсе, их придумали писатели ради красного словца. Выходит, ошибалась. Веселый парень Женька, забулдыга, которого она привыкла считать простейшим существом, способен на страдания, которые не перенести без водочной анестезии. Если в нем помещается столько страдания, значит, есть глубина, потаенные ниши. Жаль, ей попадались какие-то плоскодонные мужики, у которых все снаружи. Корабли с палубами и без трюма.

В этот момент ее глаза зацепились за серый отблеск, просвечивающий сквозь дырчатый снег. Она машинально копнула ногой и обнаружила ключ. Лара подняла его, расчистила пальцами металлические зубчики и, радостно покачивая на ладони, сказала:

— Привет, беглец!

Это был тот самый ключ, который она когда-то потеряла, из-за чего поехала в Новую Москву, потом рыдала на морозе от зависти к подруге и от жалости к себе, звонила Руслане… Как давно это было, а ведь прошло всего несколько месяцев. Зимой с ней приключилась целая маленькая жизнь.

Ключ ничуть не пострадал от зимовки в сугробе, он оказался не по зубам ржавчине. Все тот же маленький кусочек обточенного металла, умещающийся на ладони. И тут Лара осознала, что, в отличие от ключа, она уже не та. Мысль была мгновенной, не оперившейся в слова, но отчетливой и острой. Ключ потеряла одна Лара, а нашла другая. Никто этого не заметил. Но этой другой Ларе нет дела до остальных людей, до их досужих мнений и обывательских оценок, до их притворных и даже иногда искренних проявлений сочувствия. Ей наплевать, что в их глазах она выглядит одинокой женщиной, взявшей на воспитание неприхотливый цветок, который скоро вернется к хозяйке, и она останется и вовсе одна. У нее есть трюм, сокрытый от посторонних глаз. Она не плоскодонка. Ей теперь достаточно самой себя. И для радости, и для печали.

Она забросила ключ в сумочку и легко вошла в подъезд, который больше не имел над ней прежней гнетущей власти. Убожество стен было не способно убедить Лару в убожестве ее жизни.