Холодное пламя - Мари Милас Страница 97

Марк перехватывает мою ладонь и мягко прикасается к ней губами. Я все еще не могу поверить, что такой непробиваемый мужчина, может быть таким нежным.

— Мне не нравится, что ты ешь всякое дерьмо.

С этими словами он обходит меня, сгребает грязную посуду в одну кучу, а затем достает из холодильника продукты, которых хватило бы на целую армию.

— Я не хочу есть.

Марк поворачивает голову и скользит горящими глазами от моих голых ног до своего имени на футболке, подчеркивающей мои соски.

— Так уж вышло, что я умираю с голоду.

Я усмехаюсь и складываю руки на груди, чтобы прикрыться.

Марк цокает.

— Зря, мне нравится моя фамилия на тебе.

Мне тоже.

— Не отвлекайся. – Я подмигиваю ему, подхожу к раковине и начинаю мыть посуду.

Кухня заполняется шумом воды, скрежетом посуды и звуком соприкосновения ножа с разделочной доской. Я наблюдаю, как ловко Марк шинкует помидоры, и легким движением руки переворачивает бекон на сковороде. Его тело движется так плавно, непринужденно, будто он танцует. Он нечасто бывает таким расслабленным.

— Ты умеешь готовить?

Марк бросает на меня взгляд, приподнимая бровь.

— Делаю вид, что умею.

— В вашей семье это такая фишка? Делать вид. – Я вытираю руки после мытья посуды, а затем толкаю его бедром, чтобы он подвинулся и дал мне тоже какую-нибудь работу. – Твой папа делает вид, что читает газету. Люк делает вид, что чинит гараж.

Марк смеется и протягивает мне свежий багет.  Он так вкусно пахнет, что я не удерживаюсь и откусываю.

— Да, видимо, у Саммерсов есть какой-то общий ген, отвечающий за лень.

— Ты не ленивый, – произношу с набитым ртом.

— Посмотри на мой разрушенный забор и заросший двор. – Марк вырывает из моих рук багет и вручает нож. – Нужно нарезать его, а не погрызть.

Я начинаю медленно и аккуратно работать ножом. К своему стыду, мне даже багет не удается нарезать красивыми кусками. Они получаются такими толстыми и кривыми, что их будет сложно засунуть в рот.

— Тебе просто не для кого было чинить забор и ухаживать за двором. Так же как и мне не для кого готовить. – Я так задумываюсь, что озвучиваю свои мысли в слух.

Марк замирает с яйцом в руке. Его плечи вновь сковывает напряжение. Вся его поза кричит о том, что он вновь закрывается на сто замков. И я отчаянно хочу открыть хоть один.

— Ты давно перестроил дом?

— Да, – отрывисто отвечает он, агрессивно разбивая яйцо. Затем он протяжно выдыхает, словно пытается себя успокоить. Я поглаживаю его по спине, задерживая ладонь между лопатками. – Семь лет назад. Моя бывшая девушка уехала из города, я прождал год, а затем мы с Томасом поделили его на две части. Мия недавно сделала здесь ремонт и… вот ты здесь. – Марк сглатывает. Его рука крепко сжимает венчик, которым он взбивает яйца на сверхзвуковой скорости.

Так значит она все такие уехала из города. И от него. Он ждал, что Дейзи вернется?

— Она…

— Дейзи. Ее звали Дейзи. Ну и зовут, – он хмыкает. – А то прозвучало так, будто она мертва.

Я киваю, продолжая любоваться уродскими кусочками багета. Марк хватает их и легким движением руки разрезает на более тонкие части.

— Хорошо. Так Дейзи не понравился твой ужасный забор, или она имела что-то против паутины на веранде? – Как бы между делом говорю я, чтобы Марк не напрягался еще больше. А то мне кажется, у него вот-вот лопнет вена на виске.