Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд Страница 98

22. Уиллоу

С уходом братьев Ворониных в моей квартире стало как-то слишком тихо. К счастью, сейчас выходные, так что мне пока не нужно думать о занятиях, но у меня остается слишком много свободного времени, чтобы думать о других вещах.

Я провожу весь день, пытаясь занять себя чем-нибудь, делаю небольшую домашнюю работу, а затем нахожу другие дела по квартире. Я неторопливо загружаю грязную посуду в посудомойку, а затем протираю столешницу.

Невольно краснея, я думая о том, чем мы с Рэнсомом на ней занимались. Я вытираю капельки застывшего и липкого вишневого сока и борюсь с желанием облизать губы, вспоминая тот самый вкус у себя во рту.

Затем перехожу из кухни в спальню, снимаю простыни, испачканные кровью Мэлиса, и убираю их в маленькую комнатку, где стоят стиральная машина и сушилка.

Приятно, что не нужно тащить вещи в дерьмовую прачечную самообслуживания, которой я пользовалась раньше. Там мне пришлось бы сидеть весь день, охраняя свое барахло на случай, если кто-то решит его украсть или попытается остановить мою стиральную машину на середине цикла и забрать все себе.

Гораздо легче просто загрузить вещи в собственную стиралку и слушать ее приятное жужжание, пока она делает свое дело на заднем фоне, а я продолжаю приводить квартиру в порядок. Следом я достаю свежие простыни, чтобы застелить постель, и удивляюсь, что у меня больше одного комплекта.

Оливия настояла на этом, когда помогала мне покупать мебель и хозяйственные принадлежности для новой квартиры. Не думаю, что она предполагала подобную ситуацию, когда посоветовала купить два комплекта постельного белья, но сейчас оно определенно пригодилось.

Мой телефон лежит на кухонном столе, и когда он звонит, я слегка подскакиваю, отвлекаясь от своих мыслей. Я почти ожидаю, что это кто-то из парней, и чувствую легкую дрожь беспокойства, думая, что еще что-то пошло не так.

Но когда я смотрю на экран, на нем высвечивается имя Мисти.

Я с трудом сглатываю, палец нерешительно зависает над экраном. В конце концов, я сдаюсь и сдвигаю маленькую полоску вправо, чтобы принять вызов.

— Здравствуй, мама.

— Уиллоу, детка, – тут же выпаливает Мисти, и, похоже, сейчас она трезва. Это уже что-то.

— Что случилось? – спрашиваю я, надеясь, что она быстро перейдет к делу.

— Мне так жаль. Безумно жаль, милая, – слова вырываются из нее так же легко, как прошлой ночью вырывались крики и оскорбления.

Я внутренне вздыхаю и возвращаюсь в спальню, чтобы застелить постель свежими простынями.

— Мне не следовало вчера приходить в музей, – продолжает она. – Я устроила целую сцену, хотя не хотела этого делать. Я совсем не хотела портить тебе вечер.

Я на мгновение закрываю глаза, делая паузу во время того, как подтыкаю простыню у основания матраса. У нее все как обычно. Она совершает что-то ужасное, а потом переворачивает все с ног на голову, умоляя о прощении и вываливая на меня свою любовь и ласку. Я вечно будто между молотом и наковальней – разрываться между тем, чтобы сказать «хватит» и отказаться от нее или дать ей еще один шанс.