Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 98

— …вот я ему так и сказал: «Володя, у тебя трактор стонет, как душа грешная! Масла подлей!» – закончил какую-то историю дядя Коля и вдруг спросил: – А что у тебя, на службе-то как? Не жалеешь, что с Севером завязал?

Захар опустил дочку на пол, а то она пыталась засунуть деревянную свистульку папе в свитер через воротник.

Я вернулась с третьей чашкой чая, протянула дяде Коле.

— Жалею, – сказал Захар неожиданно серьёзно. И, увидев, как дрогнуло моё лицо, добавил: – Что не сделал этого раньше. Сидеть в кабинете и знать, что благодаря твоим решениям этот лес, – он кивнул в окно, – останется чистым и для неё, – взгляд на Аделину, – это другая ответственность. Не менее важная.

«Мой родной и любимый, – подумала я с нежностью. – Самый умный и благородный мужчина на всей планете».

— Мудро, – кивнул дядя Коля. – Место мужчины с семьёй. Особенно когда семья такая активная. Хотя, признаться, я думал, ты в ледяную пустыню свою Юльку всё-таки заберёшь. Для романтики.

— Он пытался, когда я его вконец достала просьбами взять с собой, – фыркнула я. – Показывал мне снаряжение для выживания при минус шестидесяти. Я посмотрела на эти штуки для растапливания льда в целях получения питьевой воды и сказала: «Дорогой, что-то я, похоже, люблю тепло и комфорт, а не это вот всё. Я передумала».

Захар весело хмыкнул. Да, его мир сузился с бескрайних ледников до границ этого участка, этого леса, который он теперь охранял.

— А твой блог как? – переключился дядя Коля на меня. – Я читал твой пост про пользу мха, смешно пишешь. Ещё что-то напишешь?

— Напишу! – оживилась я. – И про то, как закаливать детей на свежем воздухе. У меня уже двадцать тысяч подписчиков! Меня даже одна редакция журнала «Домашний очаг» на колонку пригласила.

— Горжусь тобой, – просто сказал Захар, и этих двух слов мне хватило.

«Дизайн интерьеров, – подумала я, глядя на смеющуюся доченьку. – Что дизайн? Вот мой главный проект. Самый удачный. Живой, дышащий, орущий по ночам и безумно любящий папу».

Вечер тянулся неспешно, наполненный смехом, чаем с малиновым вареньем, пирогом и мирным треском поленьев в новом камине, который Захар сложил собственноручно – на века.

Я убаюкала Аделину на руках.

Дядя Коля рассказывал старые истории про моих родителей и я ловила себя на мысли, что мои мама и папа точно одобрили бы эту картину.

Одобрили бы этого сурового мужчину, который теперь так бережно поправлял плед на спящей дочке.

И этого седого старика, ставшего нам и отцом, и дедом, и самым надёжным тылом.

Проводив дядю Колю до снегохода, мы вернулись в тишину дома.

Аделина сладко посапывала в своей кроватке, сжимая в кулачке деревянную птичку.

— Знаешь, о чём я думаю? – тихо спросила, стоя с Захаром в дверях детской.

— О том, что надо бы на кухне полку перевесить? – предположил он, обнимая меня за плечи. – Я помню, родная. Завтра после завтрака сразу сделаю.

Я хихикнула.

— Нет. Я думаю, что я, наверное, самая везучая женщина на свете. Потому что два года назад, в пробке, я решила свернуть не туда. И нашла тебя, своё счастье. В виде замёрзшего, злого и подозрительно красивого полярника.

— Подозрительно красивого? – в голосе Захара зазвучала чуть хрипловатая усмешка.

— Ага. И знаешь что? Он оказался даже лучше, чем я могла представить. Он оказался… таким моим, очень родным и любимым.