Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Шестакова Страница 98

В последний рабочий день перед рождественскими каникулами Андрей запер дверь в своем небольшом кабинете, осторожно открыл сейф, где лежали пилотные образцы драгоценностей, которые они выпустили как раз перед праздниками. Один за другим он вытащил из плотной бархатной коробки свои сокровища – две пары серег, кольца, подвески и цепочку.

«Безделушки, да и только, – подумал он, разглядывая, как бриллианты поблескивают в лучах потолочной люстры. – Сколько денег люди готовы отдать за это мерило статуса». Затем он взял наугад одну пару сережек – пусеты из белого золота с бледно-розовым бриллиантом огранки «Ашер». Крупный камень весом почти в карат был окружен россыпью мелких бесцветных бриллиантов. Он осторожно положил выбранные серьги в маленькую коробочку, подготовленную накануне, и убрал остатки роскоши обратно в сейф.

После обеда Андрей незаметно выскочил из офиса, поймал такси. Он несколько раз перепроверил адрес, который наспех записал в их последнюю встречу. «Такой улицы нет в Париже», – дважды повторил ему таксист. «Как же нет?» – удивлялся Андрей, у него неприятно засосало где-то под ребром. Он несколько раз вслух прочитал записанное в заметках телефона название, пока таксист наконец не ахнул, и подправил его произношение, вздохнув: «Все ясно, это же Монмартр. Не лучшее время, сейчас повсюду пробки».

«И вот снова она заманила меня на Монмартр, как в нашу первую встречу». Он нервно поглядывал на часы – минутная стрелка, словно ускорившись, приближалась ко времени их встречи. «В этот раз опоздаю», с ужасом думал он, то и дело засовывая руку в карман пиджака, чтобы проверить, на месте ли бархатная коробочка.

Когда машина остановилась у назначенного адреса, Андрей наспех протянул водителю мятые купюры. «Нет-нет, оставьте сдачу себе». Он опаздывал на двадцать минут, вот было бы счастье, если б пунктуальная Люсьен сегодня тоже попала в пробку. Но нет.

Он проскочил два лестничных пролета, в едва освещаемом коридоре дернул дверную ручку первого попавшегося номера. Дверь оказалась не заперта, а лишь прикрыта и легко поддалась ему. От волнения он даже не сразу понял, что мог ворваться в чужой номер. Два шага вглубь, и он увидел Люсьен. Она стояла к нему спиной у открытого окна, облокотив руки на высокий подоконник, и курила. Ее волосы были непривычно убраны в высокий хвост, голубая фланелевая рубашка заправлена в джинсы. Он замер, не решаясь нарушить идиллию картинки. Из окна виднелся краешек Сакре-Кер, еще более белый в морозном декабрьском воздухе, Люсьен осторожно смахнула пепел в окно и обернулась.

— Извините за опоздание, – прокартавил он на французском, – всюду пробки.

— Садитесь, – кивнула она головой и потушила сигарету.

И вот его французская весна снова была в его руках, он отнял у их встречи двадцать минут. На целых двадцать минут меньше он будет вдыхать ее цитрусовый запах. Она расскажет ему про прочитанную книгу, они заварят чай и будут валяться на накрахмаленных простынях в маленькой комнатке с прекрасным видом на собор и крыши соседних домов.

— Давай прогуляемся по улочкам Монмартра, – мечтательно протянул он, взъерошивая ее волосы.

— Я не могу сегодня. Конец года, надо успеть доделать все дела.

— Какие же дела? Давай я помогу тебе, давай уже вместе займемся делами. – Он потянул ее к себе, но она увернулась и, поднеся палец к губам, прошептала «тс-с-с-с».