Вторая жена. Ты выбрал не нас - Оксана Барских Страница 99

— Здравствуй, ма… Бану, – выдыхаю я, поправляя себя. – Удивлена твоему звонку.

— Хамит настоял.

— Ясно.

Мы обе молчим, словно нам и правда нечего сказать друг другу. Отец мне сам периодически звонит, как и братья, интересуется делами, как там внучка, здоровьем, в то время как от мамы за эти семь месяцев не было никаких вестей.

Иногда я порывалась спросить у братьев, как она там, но каждый раз осекала себя, напоминая, что она не хочет моего внимания.

— Где ты? – спрашивает она для галочки.

— В больнице.

— Зачем? – странно настораживается она, передавая этот настрой и мне.

— Кровь сдавать.

— Не надо!

Хмурюсь. Не нравится мне ее реакция. Она ведь даже не знает, для чего и почему, а вон как в штыки воспринимает, будто и не было этих месяцев полного отсутствия общения между нами.

— В чем дело? Почему?

— Не нужно, Дилара. Эта старая карга все-таки убедила тебя пройти тест на совместимость? Не вздумай отдавать ей почку!

Выдыхаю. Догадываюсь теперь, о чем она говорит.

— С каких пор тебя интересует моя судьба?

Мама молчит, слышно, как сжимает зубы.

— Ты, скорее всего, подойдешь. Хочешь навсегда полуинвалидом остаться? Имей в виду, рожать после не сможешь, а ни один мужчина тебя такой замуж не возьмет. Все хотят детей.

Я осознаю, что как бы она не убеждала меня, что не любит меня, а по-своему беспокоится. Вот только делает это так, как умеет. Пугает, угрожает, говорит гадости.

— С чего ты взяла, что я…

— Если делаешь это назло мне, то подумай о дочери. Хочешь всю жизнь на таблетках прожить и умереть раньше срока? Я, конечно, знала, что Гюзель – та еще скорпиониха, но не думала, что настолько. Пусть других своих детей проверяет, а тебя в покое оставит. Не она тебя воспитывала, так что на такую щедрость права не имеет.

Кажется, мама меня уже не слушает, говорит будто сама с собой, а затем вдруг заявляет, что сама с этой гадиной свяжется и всё решит.

С одной стороны, мне немного приятно, что она неравнодушна, а с другой, в этот момент я чувствую себя одинокой. Ведь она мне не мать, сама призналась, что не любит. И только когда она неожиданно бросает трубку, до меня доходят до конца ее экспрессивная речь. Вот что она имела в виду?

Неприятная догадка возникает в голове, и как бы я ее не гнала от себя куда подальше, она никак не желает оставлять меня в покое. Неужели…

Додумать мысль мне не дает медсестра, когда подходит моя очередь сдавать кровь.

— Вам нужно будет восполнить потерю крови, Дилара Хамитовна, так что ешьте побольше мяса, молочки, морепродукты, – дают мне совет после сдачи крови, и я бессмысленно киваю, думаю совсем о другом.

В теле легкая слабость, так что при выходе из процедурного кабинета я сажусь обратно на скамью и прислоняюсь затылком к стене.

Как бы я ни хотела, чтобы мои догадки оказались неправильными, я всё никак не могу избавиться от мысли, что имела в виду мать. Может ли быть такое, что мои биологические родители – это Каримовы? Мои бывшие свекры.

А если так, то выходит, что Саид… сын Билаловых?

В голове такая каша, что раскалывается голова, так что когда мне снова звонят, я поднимаю трубку, не глядя на звонившего. И зря.

— Дилара? – звучит вдруг какой-то растерянный голос бывшей свекрови.

Я моментально подбираюсь и выпрямляюсь, чувствуя, как мобилизуются все резервы организма.