Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 99

Лигорская никогда не была на мероприятии, подобном тому, что собиралась посетить. Но она предполагала: этот бал во дворце, который до революции принадлежал царской семье, что-то совершенно утончённое, красивое, эстетично-элегантное, и выглядеть ей полагается соответственно. И несмотря на то, что девушка отчётливо осознавала, что этот вечер станет концом её счастью, всё равно не собиралась падать в грязь лицом. Она должна блистать. И если уж падать, так лучше красиво… Девушке не хотелось появляться на балу одной, а вот с приятельницей, которая снималась с ней в одном из фильмов, конечно, другое дело. К тому же хотелось, чтобы всё выглядело как будто случайно…

При одной мысли об этом всё внутри сжималась от боли и холода. И Маша сто раз готова была отказаться от своей затеи, навсегда закрыв эту тему, забыть, уйти на дно, придумать повод и уехать в Минск, жить детьми, визитами Гордеева, тратить деньги, которые он каждый месяц переводил ей на карту, ездить отдыхать, ни в чём себе не отказывать и наслаждаться тем, что есть, но… А как же гордость? Уважение к себе? Самолюбие? Её карьера, наконец? Что делать со всем этим и куда их спрятать? Маша понимала, что если струсит сейчас, то больше никогда, ни перед одной камерой не сможет высоко держать голову.

А к вечеру следующего дня под ослепительные вспышки фотокамер девушки вышли из чёрной блестящей иномарки премиум класса. Подхватив длинные юбки своих вечерних туалетов и кутаясь в меха, они миновали две ступеньки крыльца, вошли в распахнутые швейцаром двери и оказались в огромном вестибюле с широкой мраморной лестницей, подножие которой украшали статуи и огромные светильники из латуни. Стены и потолок были украшены позолоченной лепниной и расписаны в стиле классицизма. Роскошные интерьеры, мрамор и золото, безусловно, поражали…

Дворецкий принял у них из рук меха и, склонившись, кивком головы предложил лакею сопроводить девушек в танцевальный зал, где собирались гости. Поднимаясь по парадной лестнице, Маша лишь на мгновение обернулась к зеркалам, в котором отразилась её невысокая фигурка в роскошном тёмно-синем кружевном платье с открытыми руками и плечами, широкой юбкой в пол, бриллиантовым браслетом на запястье, красивой вечерней причёской и безупречным макияжем. Маша не пожалела, что остановила свой выбор именно на этом наряде. Она выглядело великолепно. Оказавшись в зале, Лигорская украдкой огляделась и нацепила одну из своих самых обворожительно-трогательных улыбок. Маша выглядела уверенно и решительно, и только лихорадочный блеск зелёных глаз выдавал её волнение.

Лигорская чувствовала, как до предела у неё натянуты нервы. В огромном зале, вдоль стен которого были расставлены стулья, обитые синим бархатом, было не протолкнутся. До начала мероприятия ещё оставалось время, и присутствующие не преминули этим воспользоваться. Они подходили друг к другу, чтобы поздороваться, галантно подносили к губам пальчики дам, которые, блистая великолепными нарядами и бриллиантами, украдкой ловили собственные отражения в огромных зеркалах, любуясь увиденным. Официанты разносили шампанское, музыканты наверху, в алькове, настраивали инструменты. То и дело слышались взрывы смеха и лёгкий шелест обуви о паркет… Безусловно, её и Александру узнали, стали оборачиваться, подходить поздороваться, предлагали шампанское и компанию… Наверное, Маша могла бы насладиться этим вечером, если бы оказалась здесь с Гордеевым или её бы просто пригласили, но она ведь пришла сюда не за тем, чтобы приятно провести время…