Невероятный сезон - Розалин Ивз Страница 99

Наконец, она собрала все свое мужество, взяла горничную Мэри и решила бросить вызов самому Королевскому обществу. Две женщины поехали в экипаже до Стрэнда, где высадились у большого особняка в неоклассическом стиле, в котором размещалось общество, а также Королевская академия искусств и Общество древностей.

Они вошли в большой вестибюль, направляясь в восточное крыло. Там Грации пришлось остановить проходившего мимо джентльмена, чтобы спросить, где она может найти отдел Философских трудов.

Его указания привели ее к кабинету, дверь в который была приоткрыта. Заглянув внутрь, она увидела неопрятную, но, что более важно, пустую комнату.

— Что же нам делать, мисс? – спросила Мэри.

Грация вздохнула.

— Полагаю, следует подождать.

Она не хотела ждать. Они уже привлекли нежелательное внимание и косые взгляды ученых, которые, похоже, считали, что их территория осквернена присутствием женщин. Но потом она подумала, что почувствует мистер Левесон, когда ее письмо будет опубликовано, и подкатившей дурноты было достаточно, чтобы убедить ее не уступать.

Прошло примерно двадцать минут, прежде чем к ней подошел худощавый джентльмен средних лет.

— Могу я вам помочь? – спросил он холодным тоном, который наводил на мысль, что он предпочел бы, чтоб она ушла.

— Да, – твердо сказала Грация. – Я хотела бы узнать о письме, которое будет опубликовано в вашем новом номере… Ответ на работу «Л. М.» об «Естественной истории» Ламарка.

— О да, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Я помню это эссе. Что вы желаете узнать?

— Я намереваюсь отозвать это письмо. Я переосмыслила некоторые аргументы, его нужно переписать перед отправкой в печать… если оно вообще будет опубликовано.

Узкие брови джентльмена приподнялись.

— Вы хотели бы отозвать письмо? Моя дорогая юная леди, мы не публикуемся по прихоти светских дам.

Грация почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Боюсь, вы меня неправильно поняли. Я автор… Г. Элфинстоун…. и настаиваю, чтобы письмо было изъято. Я больше не придерживаюсь выводов в том виде, в котором они изложены.

— Я в это не верю, – сказал мужчина. – Ни одна юная дама не могла написать такую статью. В ней сквозит элегантный, линейный мужской ум.

— И все же ее написала я, – настаивала Грация, и ее сердце упало. Лишилась ли она шанса на публикацию в будущем, ведь теперь им известно, кто она? Неважно… это необходимо сделать. – Почему же это невозможно? В вашем журнале уже публиковались работы женщины, Каролины Гершель.

— Ах, да. Но не многие женщины достигают уровня мисс Гершель.

— Я не стремлюсь к ее уровню, – сказала Грация, пытаясь собраться с духом. – Я только хочу, чтобы вы изъяли мое письмо из следующего номера вашего замечательного журнала.

— Моя дорогая юная леди, позвольте заверить вас, что, будь это в моей власти, я бы, несомненно, так и сделал, поскольку принять его было явной ошибкой. Письмо от женщины! Но этот выпуск уже отправлен в типографию. Ничего не могу поделать.

— Но, разумеется, у вас или у сэра Джозефа Бэнкса, – сказала она, упомянув президента общества, – есть полномочия остановить печать.

— Это вне моей власти, – повторил он, отворачиваясь, чтобы заняться бумагами на столе, и Грации пришлось довольствоваться этим холодным ответом.

Но как ей смотреть в глаза мистеру Левесону, когда номер выйдет? Там подписано ее имя. Другие, возможно, и не уловили бы связи, но она не сомневалась, что он все поймет. И будет презирать ее.