Бернаут - Виктория Побединская Страница 99

— Хочу проявить фотографии и вообще посмотреть, в рабочем ли эта камера состоянии. Красную лампу только найти не могу. Зато вот, нашла обычную. – Я подняла ее к свету. – Все это валялось в гараже. Ты же не против, надеюсь?

Он покачал головой и, повернувшись в другую сторону, крикнул:

— Кас! – У меня аж уши заложило от акустики. – Притащи красную краску.

И когда с другого конца гаража вернулось эхом: «Сейчас поищу», Бланж подмигнул.

— Спасибо. – Я улыбнулась.

— Да не за что.

— Кстати, здесь осталась пара свободных кадров. Я могла бы снять тебя, если хочешь.

Он лишь пожал плечами:

— Снимай.

— Тогда замри и смотри в ту сторону, – указала я.

Бланж усмехнулся. Но хотя бы перестал жевать. Удивительно, но камера его любила. В полумраке гаража его силуэт – стройный, сильный, с четко очерченным рельефом рук и плеч – выглядел просто завораживающе. А взгляд… Этот парень просто стоял, глядя вдаль, как я его и попросила, но выглядел при этом так органично, словно всю жизнь только и делал, что позировал.

— На что ты снимаешь? – спросил он.

— На тридцатипятимиллиметровую пленку, – ответила я и убрала камеру, сделав пару кадров. – Не факт, что вообще получится. Кто знает, в каком она состоянии. Самой интересно даже, что выйдет.

— Покажешь потом?

— Обязательно!

Я разложила на полу в ряд необходимые мне вещи: проявитель, фиксаж, найденный в кухонном шкафу уксус, обнаруженный в гараже фонарик, две кюветы, ну, или то, что более-менее было на них похоже, пинцет, втихую спертый у Каспера, и еще раз сверилась со статьей в интернете, потому что лишь в общих чертах помнила, что нужно делать. Когда-то дедушка проявлял фото таким образом, но это было много лет назад, и воспоминания сохранились лишь обрывочные. К тому же я никогда не помогала ему – только смотрела со стороны, так что теперь приходилось импровизировать.

В какой-то момент я настолько увлеклась процессом, что даже забыла о том, что Бланж все еще здесь, наблюдает.

Я обернулась. Он сидел на трехногом табурете, закинув ногу на ногу, уперев локоть в колено и положив на ладонь подбородок, и молча на меня смотрел. В его руке был зажат баллончик с краской. Надо же, а я и не услышала, когда он успел его принести.

— Спасибо. – Я подошла ближе, чтобы забрать, протянула руку, но только Бланж не отдал краску. Я зачем-то затараторила: – А что, тренировка еще не началась? Потому что, кажется, все ушли. Тебе, наверное, скучно здесь? – И сама ответила на свой вопрос: – Да, разумеется, скучно.

Он все так же смотрел на меня внимательным взглядом, теперь уже снизу вверх, чуть склонив голову набок.

— Нет, мне интересно наблюдать за тобой. Я правда не понимаю, зачем ты это делаешь. Но это успокаивает.

— Сейчас этого почти никто не понимает, – пожала я плечами, все еще надеясь, что Бланж отдаст краску и я смогу улизнуть. – А вот такие гении, как, например, Майкл Кенна, с помощью пленки превращали простые фотографии в шедевры искусства.

— Он тот, на кого ты мечтаешь быть похожей?

— Нет, не совсем. Кенна снимал природу. Я же люблю снимать людей.

И как всегда, когда я меньше всего ожидала чего-то подобного, Бланж вдруг произнес:

— Пошли со мной на свидание?

Я опешила. Что это сейчас было? Проверка? Испытание моих нервов на прочность? Просто хорошее настроение? Как понять тебя, Бланж, со всеми твоими переменами настроения? Или ты что, головой ударился?