Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 108

— Апчхи!

Серов замер с занесенной в воздухе ногой. А Врубель чихнул снова и как ни в чем не бывало встал с кресла.

— Доброго вечера, Валюша! – весело произнес он. – Ты как будто чем-то напуган. Что произошло?

— Миша, – только и выдохнул Серов, – Миша, к-какого дьявола все это значит?

— А, это, – махнул рукой Врубель, – не обращай внимания. Просто новый способ гримироваться. По-моему, недурно, а?

— Дурно сейчас чуть не сделалось со мной, Миша! – рассердился Серов.

— Ну, не прогневайся! Я не со зла. Выпьем?

— Да ну тебя к черту! Дурак!

— Ну что же ты! А как же отметить мое чудесное воскрешение? И потом, сухое итальянское отлично помогает испуганным живописцам!

Не дожидаясь ответа, он вынул из шкафа початую бутылку красного вина и два стакана. Серов выпил судорожно, залпом. В полутемной мастерской ему казалось, что глаза Врубеля сверкают озорным огнем.

* * *

В другой раз на поиски Врубеля отправился Коровин – его попросили пригласить Михаила Александровича к вечернему чаю. Коровин обошел пол-усадьбы, но не встретил Врубеля ни в мастерской, ни у пруда, ни в Избушке на курьих ножках – беседке, построенной по проекту Васнецова. Дальше Коровин сообразил, что Врубель может гостить во флигеле у месье Таньона.

Франсуа Таньон в прошлом был гувернером в семье Мамонтовых. Теперь же, когда дети хозяев выросли, он часто и подолгу гостил в Абрамцеве на правах друга семьи. Элегантный пожилой француз с густейшей седой шевелюрой и невероятной бородищей во всю грудь был всеобщим любимцем Абрамцевского кружка. Таньон отличался прекрасными манерами и довольно глубокими познаниями в самых неожиданных областях. Казалось, нет такой беседы, которую он не сумел бы поддержать и сделать познавательной. «Настоящий профессор!» – говаривал о Таньоне Савва Иванович. Не было ничего удивительного в том, что Врубель и месье Таньон сдружились с первого же дня знакомства.

Поднявшись на второй этаж флигеля, где проживал месье Таньон, Коровин действительно нашел там Врубеля. Художник и бывший гувернер хлопотали у накрытого стола – похоже, они решили закусить вдвоем. Оба были одеты нарядно, почти торжественно – впрочем, как и всегда.

Коровин увидел чистую посуду и бокалы, белоснежные салфетки и бутыль французского вина в ведерке со льдом. Увидел солонку и перечницу, а также лимоны, нарезанные половинками. Был даже маленький букетик каких-то неярких полевых цветов – похоже, верный себе Врубель и здесь не обошелся без красивого декора.

— Bonsoir, monsieur Коровин. – Таньон поднялся навстречу новому гостю, подавая руку.[17]

— А, Костя, заходи, дорогой! – улыбнулся Врубель. – Не желаешь присоединиться к нам? Нам, видишь ли, в чем дело, захотелось утонченности.

Только тут Коровин заметил, что Врубель, стоя в стороне от накрытого стола, держит в руках короткий нож с широким лезвием и ловко вскрывает им раковины устриц, раскладывая их на широком блюде. То, что широкие двустворчатые раковины в руках Врубеля – никакие не устрицы, Коровин сообразил не сразу.

Да, вместо устриц под белое шабли Таньон и Врубель припасли полведерка ракушек с небольшой речки, протекавшей чуть в стороне от имения. Летом на отмелях их скапливалось великое множество, в народе такие ракушки называли беззубками. Мысль о том, что беззубок можно есть на манер устриц или как-то иначе, никому и в голову не приходила.