Запертый сад - Сара Харди Страница 11

— А вот – яблочный пирог! У нас есть пчелы, а значит, и мед. Нам посчастливилось.

— Еще как посчастливилось, – пробормотал Стивен еле слышно.

Она быстро глянула на него, не поняв, что он имеет в виду. Но викарий снова заговорил:

— А розы? Их тут можно выращивать?

— Здесь слишком ветрено.

— Но вы знаете, как создать новую розу?

Она улыбнулась.

— Да.

Перед войной они с отцом говорили о том, что она продолжит его дело, когда ему оно будет уже не под силу.

— Знаете, – вмешался Стивен, – на самом деле моя жена оказала нам большую честь. Она пожертвовала своим любимым садом и прогулкой, чтобы выпить с нами чаю.

Она поймала удивленное выражение на лице викария при этой внезапной смене тона.

— Простите, пожалуйста, – сказал он, пытаясь подняться из расшатанного кресла. – Мне нужно было выбрать более удобное время…

— Стивен просто пошутил! Правда же?

— Если бы за прогулки давали медаль, моя жена точно бы ее получила, – сказал Стивен.

Улыбка Элис стала еще шире, как будто тепло улыбки могло подавить внезапный озноб.

— Мистер Айвенс, вы уже со многими тут успели познакомиться?

— Я только что был у миссис Даунс, хотя мужа ее не застал – его внезапно вызвали, еще один младенец.

— Как чудесно! Вы знаете, миссис Даунс – медицинская сестра, и она часто подменяла пожилого врача, который работал здесь в войну. Все были очень довольны, потому что у нее чудесное чувство юмора. Она заставляла смеяться даже самых больных пациентов.

— Мистер Айвенс, – перебил Стивен, – а вам нравятся прогулки?

Это не был невинный вопрос. Священников не призывали, и если верить миссис Грин, в деревне уже постановили, что молодой викарий выбрал непыльную работенку. Но ведь он явно нездоров. Он проехал всего какую-то милю на велосипеде из деревни и вошел сюда совершенно изможденный и бледный.

Элис торопливо сказала:

— Вам, должно быть, некогда гулять.

Хотя на самом деле она не думала, что у него много работы. Все жители деревни моложе тридцати уезжали в город при первой возможности.

— Я пока осваиваюсь, – ответил викарий. – Но все, что я видел, мне очень нравится. Природа, цветы.

— Моя сестра говорит, – торопливо продолжала Элис, – что прошлым летом в Лондоне в воронках от бомб проросли цветы. Возле Сент-Джайлса были целые заросли папоротников, и наперстянки, и терновника.

— О-о, цветы, – протянул Стивен тем голосом, который она ненавидела. – Элис – настоящий специалист.

— Как и Стивен, – парировала она. – Его стихи описывали как по-вордсвортски утонченные и…

— От Вордсворта было бы куда больше толку, – перебил ее Стивен, – если бы он рассказал нам, как бороться с человеческим злом, а не расписывал красоты природы.

Она заставила себя рассмеяться.

— Вы бы слышали, как Стивен описывал подснежники в здешних лесах. Мы тогда только познакомились, и он рассказывал мне, как тысячи и тысячи подснежников мерцают в темном…

— Элис! Это было черт знает когда.

— Но чудо заключается в том, – продолжала она, стараясь, чтобы голос не срывался, – что, хотя подснежники такие хрупкие, даже на самой твердой почве они выживают, околдовывают нас своей красотой, дают надежду.

Она перевела дух.

— Но, мистер Айвенс, Оукборн совсем не похож на приход где-нибудь в Ист-Энде. Здесь у нас свои трудности…

Что она собиралась сказать? «Нас не бомбили. Наших детей даже не эвакуировали.