Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 112

— Прикольный, плотный такой.

— Мама в дютике покупала.

— Кайф, – от обсуждения консилера они так же легко переходят обратно, – такая она в школе пышка была, да? Очки эти еще, такой кринж.

— Не будут они долго вместе.

— Думаешь?

— Да стопудово. Она сейчас снова растолстеет, и привет. Ярик с такими не встречается.

— Да Ярик вообще ни с какими не встречается.

— Ага, – ядовитый смешок, – а с ней-то стал.

— Сбой программы. Такое бывает.

Они хихикают и наконец уходят, снова обсуждая макияж. Я упираюсь лбом в дверь кабинки и всхлипываю. Коекак разгибаюсь, трясущимися руками натягиваю джинсы. Меня колотит так, что воздух вокруг волнами расходится. Лезу в карман и с третьей попытки достаю телефон. Сажусь на унитаз, наплевав на брезгливость. Иначе на ногах не устоять.

Сегодня запостили фотки. Они так сказали. Я просто посмотрю. Просто проверю, какие. Просто. Проверю.

Путем нехитрых манипуляций я нахожу паблик со сплетнями нашего колледжа. И главная звезда на повестке дня там, вот сюрприз, я. Смотрю на фотографии, которые выложили сегодня. Мои школьные, максимально неудачные, я думала, их нигде не осталось, мы об этом позаботились. Мама позаботилась, если быть точной. Я действительно там немного полненькая, с круглыми румяными щеками. Краснеть при первой возможности всегда было любимым приколом моего организма. Дурацкие очки сидят криво, волосы в вечной косе, которая выглядит неопрятно. Кажется, это снимали после физкультуры. Вишенка на торте – кадр, где мне задирают юбку от школьной формы, демонстрируя трусы в розовых сердечках.

Все еще сидя в туалете, я зажимаю рот ладонью, и даже сквозь плотно сжатые пальцы у меня вырывается короткое рыдание. Две слезинки сбегают из правого глаза и падают мне на колено. Я листаю дальше.

Там есть еще фотографии, сделанные уже в колледже, исподтишка. Ракурсы, мягко говоря, не гениальные. Знаете, даже модель можно сфотографировать так, что она выйдет отвратительной толстой метелкой, что уж говорить обо мне. А здесь как будто нарочно старались. Ловили все: прикрытые глаза, по-дурацки поджатые губы, выглянувшую лямку бюстгальтера, как будто это преступление!

У меня в груди происходит что-то страшное. Какая-то бездна образуется так стремительно, что только успевай следить за крушением новой счастливой Жени.

Но я упрямо смотрю дальше. Нахожу фото, где Ярик кормит меня маффином. Подпись гласит «Шмелев откармливает новую девушку, чтобы был повод расстаться».

Есть и фото на сцене, снятое снизу, под коротким платьем видно мое белье. «Очень талантливо отыгрывает шлюху».

Они просто достали все хорошее, что у меня было, издевательски вывернули и выставили в таком свете, что я сама уже не понимаю, где правда, а где ложь.

Меня тошнит. Меня так, мать их, тошнит, что я едва успеваю развернуться и склониться над унитазом. Меня полощет долго и беспощадно. Я дрожащими пальцами собираю волосы, чтобы не испачкать, и отмечаю, что в этот раз мне даже пальцы в рот толкать не пришлось. Какая удача.

Наконец обтираю лицо туалетной бумагой и спускаю воду. Снова воспаленным взглядом впиваюсь в экран телефона. Меня чуть ведет в сторону, и приходится упереться рукой в стену кабинки, чтобы не упасть.

Читаю десятки комментариев. Большинство – анонимные. Торопливо глотаю оскорбления, мажу взглядом по выдуманным именам. И вдруг вижу знакомую аватарку. Это Алина. Мне приходится сосредоточиться и еще раз внимательно вчитаться, чтобы наконец осознать, что она пытается меня защитить.