Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 114

Это оказалось совсем не так сложно, как думала Первин. Когда девочку подмыли и завернули в чистую пеленку, Хиба уселась, скрестив ноги, на свою циновку на балконе и дала малышке грудь. Первин открыла клетку и выпустила Лилиан погулять по перилам, Гита же вернулась к другим утренним делам.

В целом утро оказалось необычным, но приятным – Первин даже не хотелось спускаться и уезжать на работу.

Она собрала документы в портфель, прихватив не только материалы по делу Сунанды, но и книгу о женском здоровье, которую собиралась вернуть Мириам Пенкар.

Джамшеджи уже ждал ее в прихожей, поправляя перед зеркалом галстук. Взглянув на дочь, он произнес:

— Полагаю, ночь тебе выпала непростая.

— Наоборот. Я немного почитала перед сном, а потом прекрасно выспалась. – Первин подошла к отцу и взглянула на себя в зеркало. – Разве со мной что-то не так?

— По лицу вроде так. Но я же знаю, что Хуши спала у тебя.

— Хиба так быстро встает, когда ее пора кормить, что Хуши плачет всего по несколько секунд. Это просто удивительно.

Джамшеджи кивнул:

— Ладно, позавтракать дома мы не успеем. Мне нужно до десяти успеть в суд.

— Хорошо. Купим что-нибудь у Яздани, – предложила Первин, подумав, что это у отца, похоже, была непростая ночь. – Пойдем перед отъездом попрощаемся с Хуши.

Джамшеджи вздрогнул:

— Я… ну если только мы не побеспокоим малышку и ее айю.

— Хиба недавно ее покормила, Хуши сейчас отдыхает на задней веранде под маминым присмотром.

Первин поспешила за отцом на веранду, там он остановился у колыбельки, пощекотал Хуши под подбородком. Уголки его губ поползли вверх. Потом он повернулся к Первин:

— Нам пора.

«Почему папа побаивается Хуши?» – недоумевала Первин, торопливо шагая к машине. Ей самой очень хотелось попрощаться с малышкой, но она чувствовала, что, если возьмет ее на руки, папа укорит ее за задержку.

Тут Первин вздрогнула, поняв, что, пока размышляла над тем, как ее тянет обратно в дом, успела дойти до машины и даже наткнуться на открытую дверь; Арман посмотрел на хозяйку с любопытством. Первин залезла в салон, Джамшеджи следом.

Он прокашлялся и сказал:

— Мама мне сказала, что ты нашла Сунанду и она в тюрьме. Что еще натворила эта девица?

— Ничего, просто неправильно поняла условия освобождения под залог! – Первин рассказала отцу, что Сунанда переживала о том, как заплатить барристеру, и попыталась забрать из Бхатия-Хауса свои сбережения.

— Мы не имеем права скрывать от клиента тот факт, что юристам положено платить. – Джамшеджи говорил скованно, как будто памятуя о том, что слова, сказанные им Сунанде по ходу их короткого разговора, могли спровоцировать все последующее. – Мы и так безвозмездно делаем свою часть работы. Я очень надеялся, что кто-то оплатит остальные расходы.

— Например… – Первин перебрала в уме участниц чаепития, ставших свидетельницами самоотверженности Сунанды. – Бегум Кора из Варанпура?

— Так называемая мисс Арбисон, которая приходила к тебе два дня назад? – Первин кивнула, и Джамшеджи продолжил: – Но ты отказалась представлять ее интересы. И тем самым сожгла все мосты. – Последние слова он произнес очень резко. – Расскажи, что ты услышала от Сунанды во время вашей встречи.

Первин рассказала, что Сунанда сопротивлялась расспросам и на нее воздействовали физически. Джамшеджи покачал головой: