Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 116

— Она точно видела, – резюмирую хрипло, борясь с приступом неконтролируемой агрессии.

А когда уже в такси я открываю эти ублюдские чаты, мне становится так мерзко, что хочется орать. Такой грязи я раньше не видел. Все эти фотографии, все комментарии абсолютно точно пробили дно. И если Гольцман нашла хоть один из этих пабликов, я даже представить не могу, что она почувствовала.

А я? Ну какой же дебил! Старался держаться от проблемы подальше, игнорировал, типа я выше этого. Граф, блин, недоделанный. Я должен был найти и прекратить это!

— У следующего подъезда остановите, – говорит водиле Долин, наклоняясь вперед между кресел.

Мы выходим и в мрачном молчании следуем к нужному подъезду. Там нам везет, дверь открывается, и на улицу выплывает манерная старушка с трясущимся животным на руках, в котором смутно угадывается собака.

— Вероника Пал-л-лна! – кричит Долин, с обворожительной улыбкой растягивая буквы. – Придержите дверь, пожалуйста.

— Антоша, здравствуй! Ты к Женечке?

— Мы к Женечке, – упирая на первое слово, заставляю себя радостно улыбнуться.

Старушка смотрит на меня с прищуром, я же продолжаю растягивать губы в самой лживой на свете улыбке. Но она этого не чувствует, смотрит на мои приподнятые брови, на ямочки на щеках.

Для верности я показываю вещи и поясняю:

— Женя в колледже оставила, мы с Антоном решили занести.

— Молодцы, мальчишки, – старушка наконец сторонится, пропуская нас в подъезд, и бормочет уже не нам, – ну вот, Муся, а раньше за мной пацаны бегали, ох как бегали!

Долин фыркает, я закатываю глаза. Посмеялся бы, но не до того сейчас.

Когда выходим на седьмом этаже, я жму на звонок, но ничего не происходит. Тишина.

— Она же дома? – спрашиваю, нахмурившись.

— Почти уверен, что да.

Упираюсь пальцем в копку звонка настойчивее, потом еще и еще раз. Наконец слышим, как открывается дверь квартиры, как кто-то идет по общему коридору. Но это не Женя.

Открывает нам ее мама. Под мышкой у нее зажат какой-то блокнот. Она поджимает губы и интересуется:

— Молодые люди, чем обязана?

— Мы к Жене пришли, – выдаю почти злобно.

Долин пытается выступить буфером, снова демонстрирует свою лучшую улыбку, которой только что сверкал перед старушкой на улице:

— Ольга Андреевна, мы просто проведать. И вещи ее принесли.

— Женя болеет, навещать ее не нужно, – отрезает женщина, – тебе, Ярослав, здесь вообще делать нечего. Антон, ты чуть позже можешь отдельно зайти. Один.

От злости меня почти трясет, чувствую, что вот-вот потеряю контроль:

— Давайте вы это решать не будете?

Женина мама надменно пожимает плечами:

— Просто передаю то, что сказала моя дочь.

Я не верю ни единому ее слову. И все никак понять не могу, как можно так вредить собственному ребенку?

Блокнот у нее под рукой чуть съезжает в сторону, и я узнаю яркую фиолетовую обложку.

— Это что, – сиплю на пределе возможностей, стараясь контролировать свое тело, – Женин дневник?

Долин протягивает руку и сжимает мое плечо. Я бы его оттолкнул, но если начну двигаться, то вряд ли сумею потом остаться на месте. Боюсь, что могу сделать то, о чем сильно пожалею.

Женина мама сбивается всего на секунду, но затем говорит с еще большим напором и с ужасающим ядом в голосе:

— Да! Показать, что она о тебе пишет? До чего ты ее довел?