Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 118

— Ну, на память не назову. Но могу узнать.

— Узнай, – откашливаюсь и натужно добавляю, – пожалуйста.

— Перезвоню.

Убираю телефон от уха и смотрю на Антона. На его лице откровенно заинтересованное выражение.

— Мы что, в сериале? – спрашивает он.

— Да если бы.

— Ваши родители реально в контрах? По какой-то причине?

— Да, – снова соглашаюсь я, и мои губы против воли изгибаются в неприятной усмешке, – по какой-то.

— Ну, лезть не буду.

— Я бы и сам не влезал, – бормочу отрешенно.

Долин присаживается на пол, упираясь спиной в стену. Какое-то время смотрит в телефон и вдруг отшвыривает его в сторону:

— Твою мать, я же говорил, держи ее подальше от этих чатов!

— И как, по-твоему, я должен был это делать? К батарее пристегнуть и телефон отобрать?

— Да не знаю я… – Долин вздыхает, – просто бесит, что никто не смог ее от этого уберечь.

— Ее бы от собственной матери уберечь. Давай уж теперь заниматься этим.

Присаживаюсь рядом и закидываю назад голову, прочерчивая затылком холодную стену. В этот момент чувствую себя маленьким и беспомощным. Грудь изнутри как будто какой-то монстр процарапывает. Моя любимая девушка сейчас совсем рядом, и я знаю, что ей нужна моя помощь, но по факту я не могу вообще ничего сделать.

Телефон звонит, и, хоть я ждал этого, все равно вздрагиваю.

— Да?

— Записываешь?

Оборачиваюсь к Антону и отвечаю:

— Записываю.

Долин быстро соображает, достает свой смартфон. Так что отец диктует, я проговариваю вслух, а Антоха вбивает. Сверившись, папа уточняет:

— Готово?

— Да.

— Ярик, зачем тебе?

— Пап, давай не сейчас? Спасибо, что выручил.

— Хорошо. Яр, ты там аккуратнее, ладно? Наши отношения с Гольцманом не должны тебя касаться.

Потом мы молчим. Я чувствую, о чем он хочет спросить, и почему-то позволяю ему.

— У него ведь дочка с тобой учится?

— Учится, – подтверждаю бесцветно.

— У вас отношения?

— Раньше тебя не интересовали мои отношения.

Папа вздыхает, отчего в трубке шуршит. Я морщусь.

— Ладно, Ярик. Деду привет от меня. Не удивляйся, что Ленин… м-м-м, то есть Владимир Ильич не будет рад тебя слышать.

— Да я уж знаю, пап. Пока.

Я сбрасываю и позволяю себе усмехнуться. Ленин. Конечно, какое еще прозвище можно было ему дать.

Упираюсь ребром телефона себе в лоб и прикрываю глаза. Долин спрашивает:

— И что мы ему скажем? Что Женю силой удерживает дома ее мама? Не думаешь, что он нас пошлет?

Киваю и откидываю голову назад, несильно ударяясь затылком об стену:

— Может, и так. Но других идей у меня пока нет. Отпадет эта, будем штурмовать.

Антон хмыкает, а я набираю номер. Было бы проще, если бы отец мне его выслал, но в его прошивке как будто нет этой опции.

— Алло? – отзывается Женин отец отрывисто.

— Владимир Ильич, это Ярослав Шмелев, – начинаю говорить быстрее, чем успеваю подумать, иначе снова запаникую, – извините, что беспокою. Но я очень волнуюсь за Женю.

Дальше, как могу, излагаю ситуацию. Стараюсь рассказывать коротко и максимально отстраненно, не примешивая свою оценку.

— Здесь я и Антон Долин. Нас не пустили, но мы уходить не собираемся, – подытоживаю твердо. – Может, вы могли бы подъехать? Просто проверить, все ли в порядке? Ваша жена сказала, что вызвала для Жени какого-то врача. Мы забеспокоились.

Мгновение он молчит, потом бросает жестко: