Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 119

Первая любовь была ни к кому, к любви, вторая любовь близко к первой, из первой любви вытекает и в неё же впадает. Вторая любовь тайная, горько-сладкая, запретная. Главное слово незаконной любви – “ключи”. Почему? Незаконной любви некуда податься. Гостиниц нет, друзья и рады бы дать приют незаконной любви, но все живут семьями… а дачи зимой стоят пустые. Да и не всюду она желанна, бедная вторая любовь. Вторая любовь скромна и пуглива, она только кажется нахальной самозванкой, путающей своё и чужое. На самом деле вторая любовь всего боится. Боится, что косо посмотрят, обидят, оболгут, обзовут адюльтером… а она не адюльтер, а любовь!

Девочка в белом халате на больничном обходе, за ней стайка студентов. Бабушка была бы довольна, не сказала бы “ты сама никто”, девочка очень даже кто – вершитель судеб, кумир больных и студентов. Ни больные, ни студенты не догадываются, что кумир ошеломлена силой своих чувств, себя не узнаёт, сама от себя в ужасе, неразумна, несвободна, не зависит, не владеет собой, не в её власти… а главное слово для неё – ключи. Перебирает в голове, у кого из друзей ключи не прошены, мысленно произносит с просительной интонацией “дашь ключи?”… а дачи зимой стоят пустые. Незаконная любовь большей частью скитается по чужим холодным дачам.

Вторая девочкина любовь – Долохов. Нет-нет, не из комаровской башенки, другой. Другой, но Долохов. Девочка над собой смеётся – взрослый человек, врач, и всё ещё как подросток примеривается к литературе. Но… но он же Долохов, сложный, противоречивый, не всегда светлый, есть и тёмная сторона души.

Риск, скорость, мчаться по шоссе на бешеной скорости, почерневший снег на обочине, низкое питерское небо, брызги из-под колёс, треснувшее от мороза лобовое стекло, дворники не справляются со снегопадом. Чужие дачи похожи друг на друга: потёртый сервантик, фотографии в рамочках, круглый стол с кружевной салфеткой, колченогие венские стулья, кушетка под гобеленовым цветастым покрывалом. Чужие дачи, далеко ли, близко… лучше далеко, чтобы подольше на бешеной скорости мчаться, а если машина ночью в мороз на шоссе встанет, значит, повезло – какая же страсть без приключений.

Зима, снег, снег, маленькие жалкие крыши под снегом… ну наконец-то, приехали!.. Нет, не приехали. Застряли в снегу. Бросили машину, пошли по пояс в снегу… вот он, наш чужой домик… калитку не открыть, снегом замело, а лопата в машине осталась… обратно в машину по пояс в снегу за лопатой… калитку открыли, дорожку прокопали, поднялись на заснеженное крыльцо, вот чёрт, теперь дверь не открывается!

Войти наконец-то в промёрзший дом, поёжиться от густого запаха пустоты, Господи, как же здесь холодно, броситься друг к другу… Господи, как же здесь тепло! Стылый домик, печка… счастье? Снег, снег.

Вторая любовь, ключ дрожит в замке, сразу ясно, это такое счастье, которое не навсегда. Зажмурил глаза – до смерти счастлив, открыл глаза – и нет ничего. Жалеть об этом – чистейшей глупости чистейший образец. Никто никого не обидел, просто стаял снег, пробудились заспанные зимние дачки, зашевелился дачный муравейник, и всё, больше нет места страсти, неуместны чужие ключи в дрожащей руке… Почему так? А почему одуванчик был жёлтый, а стал белый и улетел?

Третья любовь… не будем считаться сами с собой, которая из трёх настоящая… вот она, мы её так ждали.