Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 131

— Она получила тому какое-то подтверждение? – уточнила Первин, одновременно доставая из портфеля «Женщин и новую расу», блокнот и ручку.

— Ума Бхатия ничего ей пока не говорила, но траур еще не закончился. Велика вероятность, что она сможет уговорить своего мужа. – Улыбнувшись Первин, миссис Пенкар спросила: – Попробуете с чаем мою халву? Мириам велит мне всегда сначала спрашивать – переживает за здоровье гостей. В халве есть сахар.

— С удовольствием, – тут же ответила Первин, и миссис Пенкар отдала указание Рехеме – горничной, которая впустила Первин.

Когда Рехема вышла, миссис Пенкар тихим голосом поведала Первин, что эта девушка – дочь одной из самых бедных пациенток Мириам. В один прекрасный день Рехема прибежала к ним и рассказала Мириам, что не хочет выходить замуж за старика, которого выбрал для нее отчим. Мириам сильно рисковала, когда брала в дом девушку, отец которой уже сговорился о браке. Однако, когда Мириам согласилась выплатить ее родным достаточно скромную сумму – эквивалент махра, который они могли бы получить от жениха, Рехему оставили в покое.

— Рехеме было всего четырнадцать лет, когда она у нас поселилась, – продолжила свой рассказ миссис Пенкар. – Мириам очень надеется на то, что при родильной клинике будет отдельный фонд, который позволит женщинам из бедных семей учиться и жить в общежитии с другими девушками. У Рехемы талант к живописи: это она нарисовала и раскрасила картинки с изображением женщин и детей, которые висят внизу в клинике. Она работает у меня по несколько часов в день, а еще мы оплачиваем ее обучение в старшей школе.

— Счастливый конец, – заметила Первин.

Миссис Пенкар бросила на нее хмурый взгляд.

— Это лишь первые главы в книге жизни Рехемы. Получит ли она стипендию для обучения в художественной школе сэра Джи-Джи? Мы очень на это надеемся.

Рехема принесла чай и сладости, в том числе и третью чашку с блюдцем для доктора – ее она аккуратно поставила рядом с пустым стулом. Уже была половина пятого, но Мириам так и не появилась. Первин подумала: отец будет досадовать, если она с запозданием вернется в Мистри-Хаус.

— Ешьте, пожалуйста, – уговаривала ее миссис Пенкар, и Первин откусила кусочек мягкой халвы со вкусом розовой воды и кардамона. Миссис Пенкар поинтересовалась ее семьей, потом пустилась рассказывать о братьях Мириам – один из них был директором мужской школы-пансиона в горах, другой – дантистом и жил в Кемпс-Корнере.

— Мой сын Боаз с удовольствием сам бы открыл практику у нас на первом этаже, но Мириам его старше и первой закончила учебу. Ей все и досталось – и я очень рада, что она всегда будет со мной рядом. Забота дочери – лучшая награда стареющей матери!

— Двух дочерей, – поправила Рехема, заново наполняя чашку миссис Пенкар.

— Да, конечно! Ты теперь тоже моя дочь, – кивнула миссис Пенкар. – Посидишь с нами, расспросишь тетушку Первин о ее работе?

— Простите, мне нужно готовиться к экзамену по английскому языку, – сказала Рехема.

— Тогда ступай! Я сама заварю еще чайник, когда придет Мириам. – Миссис Пенкар повернулась к Первин и добавила: – Я не думала, что Мириам останется незамужней и будет жить со мной. Ее несчастье обернулось счастьем для меня.

— Вы имеете в виду смерть ее отца?

— Да, после этого она к нам вернулась. Но, скорее всего, жила бы где-то в другом месте, если бы не умер ее возлюбленный.