Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 135

Увы, ни Витте, ни Мамонтов не успели порадоваться победе. Они еще не знали о способности нового императора молниеносно менять решения. На следующий же день Витте получил телеграмму от президента Академии. В ней говорилось о том, что повторная комиссия отменена, проведения первой экспертизы было достаточно, а ее решение признано верным.

Врубель покинул Нижний Новгород. Панно вынесли из павильона уже без него. Этот случай вскоре оказался на страницах газет. Теперь казалось, что пересудам и злорадству вокруг имени Врубеля не будет конца.

* * *

— Не огорчайтесь, Михаил Александрович, – сказал художнику Мамонтов.

— У меня нет времени огорчаться, – отозвался Врубель. – Нужно работать. Морозов заказал для своего кабинета четыре панно по «Фаусту».

— С Морозовым я попрошу вас повременить. «Грёзу» и «Микулу» необходимо закончить.

— Кому они нужны? – отмахнулся художник.

— Первым делом мне. Я покупаю оба панно, даю за них пять тысяч. По рукам?

— По рукам! – улыбнулся Врубель.

— И второе, – продолжал Мамонтов. – Их необходимо закончить без промедления. Академики судили незавершенные работы, и до сих пор никто не обратил на это внимания.

— Куда спешить? – засомневался художник. – Выставка вот-вот откроется.

— Неужели вы думаете, Михаил Александрович, что Витте просто так позволит каким-то чинушам, хотя бы из Академии, утереть себе нос?

— Хм?..

— Верно, не позволит. Не позволю и я. Помяните мое слово, как только панно будут завершены, Сергей Юльевич доложит кому следует и получит приказание поставить панно на место.

— Это превосходная новость, Савва Иванович, но каков объем работы! Право, когда я соглашался начать эту работу, мы не рассчитывали тратить время на бесконечные переезды…

— Вы будете не один. Василий Дмитриевич Поленов видел ваши панно еще в павильоне. Он высоко оценил их и готов помочь вам с их завершением при двух условиях.

— Каких же?

— Прежде всего, ваше согласие. И еще – участие в этом Коровина. Я просил помочь Виктора Васнецова, но он сейчас занят – в Киеве вот-вот откроют Владимирский собор. Но он написал мне следующее: «Что бы ни нарисовал Врубель, он нарисовал прекрасно». Видите, вы не одиноки в вашем сражении за искусство!

— Я польщен их мнением, – выпрямился Врубель. – И тронут великодушным предложением Василия Дмитриевича. Я согласен.

— Вот и прекрасно! Ну что, Михаил Александрович, нашу?

— Тореадор, смелее! Тореадор, тореадор!

От могучего дуэта тенора и баритона в окнах задрожали стекла.

* * *

В Москве Врубель при помощи Поленова и Коровина скоро закончил работу над панно.

Между тем на выставке в Нижнем Новгороде ожидали кульминации торжества – на целых три дня на выставку должна была приехать венценосная чета.

Погожим утром в начале июля Альберт Николаевич Бенуа получил телеграмму от министра финансов.

«Государь император соизволил выразить желание видеть панно Врубеля во время его пребывания на выставке, – гласила телеграмма. – А посему повелеть соизволил, чтобы панно были выставлены в Художественном отделе к его приезду, вследствие сего предлагаю вам немедленно войти в соглашение с Мамонтовым и Врубелем и распорядиться так, чтобы к пятнадцатому июля панно Врубеля были установлены непременно на тех же местах, где первоначально стояли. Витте».