Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 136

— Как там Ленин?

Папа откидывается на стул и улыбается:

— Так у него можешь поинтересоваться. Знаю, что вы теперь нормально общаетесь.

— Просто веду светскую беседу.

— Или пытаешься выведать подробности, которых не знаешь? Да нормально он. Все почти порешали. Разведутся без крови, за Женю воевать не станут.

Я осторожно уточняю:

— А между вами как?

— Ну, враждовать и разносить в перестрелках город не будем, если ты об этом. Все в порядке. Настолько, насколько сейчас может быть.

— Ладно, – сдаюсь наконец, – я рад.

— Я тоже.

— Подождите, – вдруг вскидывается дед тревожно, прикладывая ладонь к груди.

— Что такое, пап? Сердце? Болит что-то?

— Де? – суечусь я рядом, пытаясь заглянуть деду в глаза. – Все нормально?

— Проверьте новости, – трагично скрипит он.

— Зачем?

— Да все медведи в лесу из-за вас, идиотов, передохли. Или вулкан какой проснулся. Сто лет не видел, чтоб вы друг с другом соглашались.

Я шумно выдыхаю, прикрыв глаза. А потом смеюсь.

Легко толкаю его в плечо:

— Ну да! Тебе же, блин, сто шестьдесят!

И в этот момент слышу музыку. Замираю, прислушиваясь. Потом ошалело улыбаюсь как последний идиот. Я знаю эту песню, я сам ей ее показал.

С улицы гремит: «Ты хочешь романтики? Выходи из дома, так давно знакомы наши галактики, идем гулять!».

Сдерживаться нет никаких сил, я в пару шагов достигаю окна, распахиваю створку и выглядываю. Там Тит, держит над головой большую колонку. Долин изо всех сил взбалтывает бутылку шампанского и орет:

— Теперь большой, Пчелкин, тебе уже можно!

Я даже не пытаюсь злиться, что Ктитарев, идиот, сдал ему этот свой прикол. Вместо этого, улыбаясь, смотрю на Женю. Она складывает руки рупором и кричит:

— Яри-и-ик! Выходи-и-и! У нас подарки!

Перегибаюсь через подоконник чуть сильнее и повышаю голос:

— И все?

— Нет, еще я люблю тебя!

И она звонко смеется, подхватывая с земли связку шариков.

— Женечка! – кричит Де, наваливаясь на меня сбоку. – Здравствуй!

— Ой, здрасьте! Как вы?

— Блин, может хватит орать из окна? – пытаюсь возмутиться, но мне так тепло от всего происходящего, что с губ срывается добрый смешок.

Папа, не выдержав, тоже напирает сзади, выглядывая на улицу.

— Так, разойдитесь, Шмелевы-старшие, – говорю строго. – Меня ждут друзья и любимая девушка.

— Звучит очень театрально, – отец пристально изучает всю компанию под моим окном.

Трек там уже сменился, и я знаю, что после задорного проигрыша сразу начнется матерный текст. Поэтому со смехом наблюдаю, как ребята судорожно пытаются переключить песню.

Не дожидаясь исхода, быстро переодеваюсь и выхожу на улицу. Гольцман с разбегу влетает мне в грудь, на пару секунд вышибая из легких весь воздух. Крепко обхватываю ее руками и опускаю нос в ее волосы.

— С днем рождения, Ярик!

Я снова вдыхаю и жмурюсь от удовольствия.

— Спасибо, Жендос.

Она вспыхивает и бьет меня кулачком в плечо:

— Издеваешься?! Сто лет меня так не называл!

— Это я любя, – произношу тихо.

— Ага, рассказывай, Шмелев.

Я чуть отстраняюсь и целую ее в лоб:

— Красиво бесишься, Гольцман, не могу отказать себе в удовольствии.

— Ну ты и дурачина.

— А то, – отвечаю самодовольно, как будто это самая большая в мире заслуга.

— Пчелкины, ну что вы там? Мы отмечать идем? – вопит Вадик с колонкой наперевес.

Долин тоже вопросительно разводит руками, а потом угрожающе наставляет на меня бутылку шампанского.