Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 142

— Нет, конечно. Эти давно уже ушли, – а потом добавляет обиженно, – это ты меня там одну оставил.

— Угу, – бормочу тихо, пальцами пробираясь под резинку ее спортивных штанов, – просто хотел, чтобы ты за мной побегала. Ради разнообразия.

Жена шлепает меня по рукам, выдает возмущенно:

— Заскучал, Наумов? Я тебе могу веселье устроить!

Смеюсь громко, откинув голову. Уже моя давно, а не устает дерзить. Не знаю, как будто в этом есть какой-то компромисс. Взрывная девочка Леля стала домашней, но ей необходимо иногда демонстрировать характер. Я ничего против не имею, уже знаю, где нужные кнопки.

— Мне с тобой каждую секунду весело, – заверяю ее.

А Оля вдруг становится серьезной, отодвигается и спрашивает:

— Фим, мы там, пока болтали, вспомнили кое-что…Расскажешь мне?

— О чем?

— О том, как вы рынок подожгли, когда Ислам мою тетю на бабки кинул.

Чуть помедлив, отвечаю с улыбкой:

— Я ради тебя весь мир подожгу, Куколка.

— Не хочешь говорить?

— Там не только бабки были. Он плохой человек, Оль, не нужно его вспоминать.

Жена кивает, смотрит на меня задумчиво. Я молчу. Мы много с братом интересного натворили, но ситуации, где мы нанесли реальный ущерб людям, по пальцам пересчитать можно. И все – чисто из соображений справедливости. К сожалению, правовая система наших ценностей не разделяла, так что Гордей едва не пролетел мимо контракта, когда мы визу получали, а у него судимость висела.

В итоге обошлось, конечно. Мы фартовые, тут не поспоришь.

А рынок и правда подпалили. Тетя Оли тогда едва бизнес не потеряла, когда с Исламом связалась, потому что он скотина беспринципная. Это если глобально. Но если бы он на волне вседозволенности не обещал «красивую племяшку» в темной подворотне отловить, ничего бы не было.

— Кот, ты не в настроении? – спрашивает жена и тянется за поцелуем.

Несколько раз целомудренно касаюсь ее губ своими, потом отвечаю:

— Нет, все в порядке. Ты чего?

— Не знаю. Заволновалась.

— Дурочка моя, – говорю ласково и крепко ее обнимаю.

— Любишь меня?

— С первой секунды люблю, Куколка. Ни единого шанса не было у тебя.

Леля смотрит мне в глаза. Выглядит слишком уж сосредоточенной. Произносит тихо:

— Я надеюсь, что достаточно для тебя делаю. Всю жизнь пытаюсь до тебя дотянуться.

— Кто бы мог подумать! – отвечаю иронично. – А начиналось все иначе.

Целую жену. Она отвечает с готовностью, и я укладываю ее на себя сверху, ломая хрупкое сопротивление. Бедрами подаюсь навстречу, ловлю ее горячее дыхание. А потом говорю тихо:

— Иди попрощайся с ребятами, я сейчас приду.

Леля смотрит на меня с уже знакомым туманом во взгляде.

Кивает:

— Хорошо. Не задерживайся.

А потом прижимается теснее и быстро проводит острым язычком по моим губам. Пока я с шипением втягиваю воздух через сжатые зубы, она уже соскакивает с качелей и бежит к дому, на ходу поправляя толстовку.

— Доигралась, Оля! – кричу ей в спину.

На что она смеется:

— Ну наконец-то!

Провожаю ее взглядом, любуюсь, растягиваю удовольствие. Потом сам встаю, забираю книгу, но, тут же передумав, кидаю ее обратно. На обложке написано «Любить нельзя воспитывать», и мысли там, конечно, интересные. Но совершенно очевидно, что теория воспитания в данный момент меня интересует меньше всего.

Накидываю на голову капюшон худи, засовываю руки в карманы и иду в дом. Чтобы получить порцию шуток от любимых друзей, а потом уйти напоминать лучшей девушке в мире одну из миллиона причин, почему мы с ней вместе.