Запертый сад - Сара Харди Страница 143

Неделю назад он бы отговорился, придумал какое-нибудь оправдание. Но если он собирается сдержать данное Элис слово и вернуться в «нормальную жизнь», то ему нельзя больше прятаться.

Чувствовал он себя при этом все равно паршиво. Да и Элис наверняка тоже. Она явно страдала. С тех пор как он ей все рассказал, она, как он и предвидел, проявляла сострадание. Она и раньше была добра к нему – даже когда он сам на доброту, мягко говоря, скупился. Но страсть, с которой она еще недавно на него смотрела и явно хотела, чтобы он любил ее как раньше, – этой страсти он больше не видел. Под вежливостью и заботой в ее глазах читалось напряжение; значит, какой-то источник любви иссяк.

Он отбросил окурок и в неподвижном, горячем воздухе почувствовал запах дикого чеснока, что растет ближе к морскому берегу. Откуда-то вдруг нахлынуло воспоминание: начались летние каникулы, он возвращается домой с братом, на платформе их ждет мать, она широко распахивает руки и счастливо улыбается просто потому, что его увидела.

Столько любви.

И ничего не осталось.

Он закурил снова, чтобы дышать дымом, а не запахом чеснока, не будить воспоминания. Он не хотел больше видеть картинок из прошлого, ни хороших, ни страшных. У противоположного края платформы над наперстянками сновали пчелы, из густой травы и зарослей ромашек доносился гул насекомых. Он уставился туда, и тут прозвучал свисток паровоза, шлагбаум на переезде с лязгом опустился. Вдали показалось облачко дыма. «Он приезжает всего на один день и одну ночь, – сказал себе Стивен. – Час за часом ты сможешь это пережить, как раньше».

Он подобрался, выпрямился. Поезд подъехал и остановился. Открылись двери, на платформу стали выходить неуклюжие фермеры в твидовых костюмах, матери со вспотевшими детьми в одной руке и корзинками для пикника в другой, люди, приехавшие в сельскую местность, чтобы погулять, с рюкзаками за плечами, а за ними – Леклерк, которого трудно было узнать в дорогом, идеально пошитом костюме.

Стивен заставил себя шагнуть навстречу.

— C´est si bon de te voir![14] – сказал он.

Леклерк энергично пожал ему руку, потом внимательно оглядел с ног до головы.

— А ты изменился. Раньше врал куда лучше. Вовсе ты не рад меня видеть.

Леклерк, старый товарищ, все понял с первого же взгляда. Стивен расхохотался.

— Это что такое с тобой стряслось? – спросил Леклерк. – За всю войну ни разу не поцарапался, а тут смотри-ка.

— Упал, ерунда. Пошли! – сказал Стивен, протягивая руку в сторону чемодана. – Давай я возьму.

— Погоди-ка, – сказал Леклерк. Он не двинулся с места, и вид у него был выжидающий, нехарактерный для него.

— Что такое?

— Я надеялся… – сказал Леклерк, но не закончил фразу, хотя Стивен уже понял, что с ним такое. – Я надеялся, что встреча с тобой окажется мне полезна, а может, и тебе тоже. Что она поможет…

— Справиться с невыносимыми воспоминаниями, – сказал Стивен.

— Вот-вот. Некоторые старые вояки любят встречаться с однополчанами, я знаю. Мой папаша находил это утешительным.

— Мой тоже, – сказал Стивен.

— Но я не мой отец. В поезде, чем ближе я подъезжал, тем яснее представлял, как мы с тобой завалимся в какой-нибудь ваш мрачный паб, будем болтать о прошлом, как будто это приключенческий роман, а правда… о правде, Capitaine Lièvre, ничего и не скажешь. Я тебя увидел, мне этого довольно. Ты выглядишь… врать не буду, не скажу, что хорошо. Но… но я понимаю, что мне с тобой, в общем-то, говорить не о чем. Это понятно? Конечно, понятно. Прости. Я, наверное, просто двинусь обратно в Лондон. Не сердись.