Утесы - Джули Кортни Салливан Страница 15

На втором курсе была одна девочка, которую она раз в неделю подвозила на репетиции хора. Женевьева считала ее подругой. Но как-то раз вечером, возвращаясь из столовой, случайно услышала, как эта девочка говорит: «Бедняжка Женевьева, она такая зануда, ей, наверно, самой скучно такой быть».

С Полом она познакомилась незадолго до окончания колледжа на вечеринке не в кампусе. Он был старше нее на четыре года. Ей понравилась его яркая индивидуальность и уверенность в себе. Матери Женевьевы понравилась его фамилия. Про отца Пола писали в журнале «Тайм».

— Их предки приплыли на «Мейфлауэре»[6]! – воскликнула она.

Если Женевьева выйдет за такого мужчину, сказала мать, то никогда ни в чем не будет нуждаться.

Когда Пол повесил трубку, Женевьева со стаканом вышла во двор, включила наружное освещение и приблизилась к перилам. Окинула взглядом широкую лужайку, утесы и воду, освещенную фонарями бухту и Авадапквит вдали. Именно вид пленил ее, когда она впервые увидела дом.

Участок просматривался только со стороны океана. От главной дороги его отделяла полоса сосен шириной в полкилометра. Женевьева проезжала этот съезд сотни раз и даже не догадывалась, что там стоит особняк. Что заставило ее свернуть сюда в августе прошлого года? Они с Бенджамином провели все утро на пляже, сын крепко уснул на заднем сиденье. Она решила прокатиться.

Заметив ржавый почтовый ящик на обочине Шор-роуд, Женевьева свернула вправо и поехала по проселочной дороге под навесом из крон. В конце ее ждал просвет между сосен, яркое солнце и удивительное открытие. Поле высокой травы, выжженной до пшенично-золотистого цвета, а за ним – океан. На скалистом островке напротив загорали тюлени.

Посреди участка возвышался ветхий необитаемый викторианский особняк с облезлыми фиалковыми стенами. Женевьева оставила спящего Бенджамина в детском кресле, а сама поднялась по дорожке и заглянула в дом. В голове уже строились планы. Как будто тот уже ей принадлежал.

Дом был полностью обставлен. Казалось, несколько десятилетий назад хозяева просто вышли прогуляться и не вернулись.

Других строений рядом не было. Лишь деревья с трех сторон и океан с четвертой.

В тот день Женевьева ощутила что-то вроде неутолимой жажды. Захотела, чтобы дом принадлежал ей во что бы то ни стало.

Она показала особняк Полу. Муж тут же обратил внимание на разбитые окна и те, что долго простояли распахнутыми, впуская стихию. В некоторых комнатах обвалился потолок. Балконные перила второго этажа обрушились и лежали в фойе. Стена на веранде покоробилась. Крыша мансарды сплошь поросла мхом. Рядом с домом стоял амбар, напоминавший сгнившую тыкву: потолок обвалился, стенки покосились.

— Разоримся на ремонте, – тремя нехитрыми словами Пол разрушил ее фантазии.

— Да вижу я, что это развалюха, – ответила Женевьева. – Но какой вид! Говорю тебе, это скрытый бриллиант.

— Поэтому он стоит тут заброшенный? – спросил муж.

— Ждет нас.

— Дружище Сэм Литтлтон, твой дом только целиком на свалку, – сказал Пол.

Женевьева растерянно взглянула на него.

— Кто?

Пол указал на маленькую белую табличку с черными буквами, висевшую возле входной двери.

Дом капитана Сэмюэля Литтлтона

Построен в 1846 году

Женевьева видела имя капитана Литтлтона и на других зданиях в городе.