Карамболь - Александр Ольшанский Страница 15

Он откинулся в кресле, сложил пальцы и начал рассказ, и его голос, бархатный и размеренный, заставил пляшущие тени на стенах замереть.

— Представьте Египет, но не тот, что на почтовых карточках для туристов. Землю, где боги ещё были близки, а мастера вкладывали в металл не просто умение, но и душу. Легенда гласит, что создал удивительный браслет великий умелец по велению фараона, искавшего покоя для своей смятенной души. Девять долгих лет бился мастер, но работа не спорилась, пока к нему на рассвете не явился сам бог Тот – в облике птицы Ибиса. но не простого. У птицы той было Девять Очей, взиравших во все стороны света.

— И он помог ему? – не удержался от вопроса Фердинанд.

— Он коснулся клювом творения, и каждый из девяти камней, зеленоватых, как воды Нила на заре, вспыхнул изнутри. Но дар божий, как водится, не был простым. Браслет обрёл силу отражать истинную суть владельца. Чистому сердцу и ясному уму он сулил гармонию и защиту. Но тому, чья душа отягощена пороком, алчностью или тайным страхом… – Дойл сделал драматическую паузу, и его взгляд стал пронзительным. – Он оборачивал этот дар проклятием, обнажая все тёмные уголки души, превращая лёгкость в невыносимое бремя. Говорят, первый владелец, тот самый фараон, пал замертво, едва прикоснувшись к нему. Его сердце не выдержало встречи с собственной, внезапно явленной ему, сутью.

— Ужасно! – воскликнула леди Джин. – Надеюсь, это просто сказка для запугивания детей и привлечения туристов?

— Возможно, – усмехнулся Дойл. – Но легенда на этом не кончается. Она тянется через века. Рассказывают, будто бы этот самый браслет много позже нашла служанка и принесла Клеопатре. Та, будучи женщиной, не только прекрасной, но и умной, призвала жреца, и он поведал ей эту же историю о даре и проклятии. Но царица, ослеплённая красотой артефакта и уверенная в силе своей воли, надела его. И что же? Браслет подчинился ей. Даровал остроту ума, неотразимость, волю к власти. С его помощью она покорила сердца Цезаря и Антония. Но… – писатель снова сделал многозначительную паузу. – Легенда намекает, что плата была страшной. Он дал ей всё, чего она желала, но отнял нечто равноценное: способность к простому человеческому счастью. Он явил миру её истинную, ненасытную сущность – и в этом была его кара. Перед смертью, говорят, она сбросила его с руки.

В комнате повисла тишина.

— И вы верите в это, сэр? – наконец спросил Фердинанд. – В то, что безделушка может нести в себе такую… силу?

Конан Дойл пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень усталой мудрости.

— Верю ли я в магию камней? Как учёный-медик – нет. Но верю ли я в силу символа, в энергию, которую вещь впитывает от своих владельцев, в её способность становиться фокусом человеческих страстей, страхов и алчности? Безусловно. Предмет, окутанный такой легендой, становится магнитом для определённого рода людей. Для тех, кто видит в нём не красоту, а ключ. Или для тех, кто, как несчастный фараон из легенды, надеется с его помощью обрести покой, но носит в себе слишком много темноты. В этом смысле, – он взглянул на молодого человека, – легенда абсолютно правдива. Браслет действительно способен обнажать суть. Не магически, а психологически. Он будет притягивать к себе тех, чья душа уже готова к саморазрушению, и даёт им именно то, чего они осознанно или бессознательно жаждут. А потом требует платы.