Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 150

— Он всегда появляется в моей жизни предвестником грядущих перемен, – сказал себе художник. – Одиннадцать лет назад он донимал меня в Киеве. Того и гляди, явится снова… Проклятый дух!

Жизнь протекала своим чередом. Дни складывались в месяцы; ощущение, что Демон где-то рядом, не проходило.

В ожидании встречи – теперь она казалась художнику неизбежной – Врубель снова принялся рисовать Демона. Он попытался изобразить его стоящим на вершине горы – и тут же отказался от этого замысла. Нарисовал лежащим на берегу реки с обнаженным мечом в руках, как будто беспокойный дух решил отдохнуть перед боем – рисунок так и остался наброском. Наконец, принялся писать огромное полотно «Демон летящий» – и снова остался недоволен.

— Не то, не то, – раз за разом повторял Врубель.

«Не то!» – эти слова вдруг напомнили ему, как несколько лет назад в Харьковском оперном театре давали «Демона» Рубинштейна. Тогда Надежда пела партию Тамары. Врубель помнил, как все хвалили исполнителя партии Демона, однако, стоило тому появиться на сцене в черной мантии, с крыльями за спиной и запеть «Проклятый мир! Презренный мир!», художник закрыл лицо руками. Все представление Врубель просидел с видом израненного человека. «Не то! – шептал он. – Не то!»

* * *

Поздним вечером Врубель сидел за столом в комнате, которая служила ему кабинетом. Здесь художник читал, разбирал полученные письма, иногда делал наброски. В этот вечер он задержался в мастерской дольше обычного и вернулся домой уже затемно. Вместе с женой они пили чай и разговаривали, вместе убаюкали маленького Савву. В этот день мальчик произнес свое первое слово – отчего-то это было слово «звук».

Художник чувствовал себя усталым и уже отправился бы спать, не попади ему в руки перевод драмы Ибсена «Пер Гюнт» – кажется, ее принесли из театра. Врубель всегда любил пьесы норвежского драматурга, а «Пер Гюнт» попал ему в руки впервые. Не удержавшись, художник погрузился в чтение и надолго замер над репликой одного из героев.

«Чем схожи человек и тролль, и в чем различье их заключено?»

«Как интересно! – подумал Врубель. – Где-то я уже слышал этот вопрос! Ба, да ведь с ним обращались ко мне! Много лет назад!»

Только тут Врубель заметил, что засиделся допоздна – стрелки часов показывали полночь, когда его уединение потревожил голос Демона:

— Не то!

Одиннадцать лет Врубель не слышал этого голоса. Художник узнал его с первого звука – он ожидал услышать его уже много дней подряд, и ожидание успело сделаться невыносимым.

— Не то, не то! – повторил голос. В нем звучала горькая усмешка.

— Ты, не иначе, соскучился по моему обществу, – сердито отозвался незваному гостю Врубель. – Одиннадцать лет ты не приходил говорить с тем, кто способен слышать и понимать тебя!

— Что человеку годы, то демону мгновения, – снова усмехнулся голос. – Я, видишь ли, бессмертен. Вам отмеряны десятилетия. Мне принадлежит вечность.

— Некуда торопиться? И занять себя, я полагаю, нечем?

— Я не нуждаюсь в занятиях. Я могу делать или не делать – и ничто, кроме собственной воли, не указ мне. Я волен и горжусь этим.

— Так ты пришел похвалиться своей вольностью?

— Не совсем так. Я снова задумался о демонах и людях. Потом увидел тебя. Вы неизменно привязаны к своему делу. Даже тогда, когда оно видится бесплодным. Выходит, вам чужда свобода. Вот оно, ваше пресловутое «быть собой»!