Запертый сад - Сара Харди Страница 154

Он решил объясниться:

— Сэр Стивен не рассердился на меня. Он все понял. Правда!

— Понял что? Что тебе позволено на всех кричать?

— Нет, но…

— Но что? Вы говорили о войне? Два ветерана? Потому что если так, ты должен объяснить мне, что именно он понял, если мы собираемся хоть как-то восстановить то, что между нами было.

— В Дюнкерке… – Его голос сорвался. – Я боюсь, ты возненавидишь меня… Еще больше.

— Поговори со мной, Джонатан, или я клянусь…

Он выпалил:

— Он спрашивал, остался ли я там добровольно.

— Добровольно?

— Да. – Он глубоко вздохнул. – А это правда. Я остался по собственному желанию. С моими товарищами. С пациентами. Я был им нужен.

К своему ужасу, он почувствовал, что снова распаляется. Лучше было бы не трогать этот ящик Пандоры. Слишком много боли в нем заключалось, а если он опять выйдет из себя, последствия для его брака окажутся самыми плачевными. Даунс сжал спинку кресла – он не станет – не станет – кричать ей, что она все равно не поймет. Он сжал зубы и ждал.

Но, вместо того чтобы снова разозлиться, жена уставилась на пол пустым взглядом. Выражение ее лица было непроницаемым, в комнате стояла тишина, а между ними лежала пропасть невысказанных мыслей. Потом часы на камине пробили семь, и их бой вернул ее к жизни.

— Не только тебе есть в чем признаваться, – сказала она. – Но если ты хоть раз потом это припомнишь, используешь в нашем споре, скажешь детям – клянусь, я уйду от тебя.

— Ох, Джейн!

— Просто послушай. – Она опустила руки на колени и стала водить ими, как будто разглаживала ткань. Он часто просыпался под утро и видел, как она стоит у окна и гладит свои колени вот этим самым движением. Но никогда не решался спросить, что ее гложет. –  В то лето 1940 года – когда я не знала, что ты жив. Все – от правительства до моей мамы – говорили мне, чтобы я уехала из Лондона, пока не начался Блиц. Сейчас ты мне все время твердишь, чтобы я перестала волноваться, но в ту осень я волновалась недостаточно. Даже когда стали бомбить, я говорила себе, что ничего страшного не случится, если я останусь в Лондоне. Ты никогда не спрашивал, почему я вдруг прыгнула в поезд и привезла всю семью в Оукборн, в безопасность. Помнишь, когда ты ушел на войну, я пошла работать в больницу?

Он кивнул. Ее подруга, старшая медсестра, умоляла ее помочь обучать новых сестер.

— Меня взяли потому, что они хотели не просто кого-то, кто разбирается в медицине, – сказала она. – Им нужен был человек, который подаст пример, как обращаться с испуганными, больными людьми, как сделать так, чтобы они почувствовали себя в безопасности.

— Все пациенты всегда хотели, чтобы ими занималась ты…

— А безопасность моих детей? – перебила она. – Об этом я вообще не думала.

— Ну что ты!

— Посмотри в лицо фактам, Джонатан. – Ее голос изменился. Она говорила с ледяным спокойствием. – Они чуть не погибли. Из-за моего решения. Они выжили чудом, так мне сказали дружинники противовоздушной обороны. Но какой ценой? Если бы я обеспечила Элинор безопасность, она бы сейчас не сходила с ума, пытаясь сделать идеально все до мелочей. А Кристофер мог бы…

Она замолчала, и Даунс почти хотел, чтобы она снова начала всхлипывать, – все что угодно, только не это медленное, методичное самобичевание.

— Но была война! – воскликнул он. – Нас ставили перед невозможным выбором. Сколько добра ты сделала, сколько жизней спасла!