Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 162

Конечно, до античной Парфеноновой ей далековато, но посмотреть есть на что: фигурой Стригунья напоминала комсомолку-спортсменку-отличницу Варлей из «Кавказской пленницы», сходство усиливал такой же, как у актрисы, цельный черно-белый купальник в обтяжку. Я вдруг подумал, что по уши втюриться в Абросимову, пожалуй, лучший выход из той мучительной тягомотины, в которую превратился роман с однокурсницей. Недаром же говорят: клин клином вышибают. Но в том-то и дело, что любовь – это не клин, вбитый в сердце, о нет, это ввёрнутый в него шуруп, а шляпка отломилась: поди вывинти!

— У тебя голодный взгляд, – заметила Инна, смутившись.

— Это потому, что в этих чертовых «Далях» всё по талонам.

— Потерпи! – Она разбежалась и профессионально вошла в воду, рассекая пруд идеальным кролем.

В мгновение ока Стригунья оказалась на другой стороне, возле удильщиков, замахавших ей руками, мол, всю рыбу, дура, распугаешь! Она засмеялась, скрылась в глубине, а вынырнула уже у нашего берега.

— Ты плаванием занималась?

— Угу… синхронным…

— Ого! Это когда ноги или попы одновременно из воды высовывают? А чего никогда не рассказывала?

— У девушки должны быть тайны.

— Почему забросила?

— Прищепка на носу надоела.

— Серьезно?

— Не знаю, наверное, я слишком самостоятельная, не умею в команде работать.

— Я тоже.

Она упала на соседний лежак, немного позагорала, потом сбегала в кабинку для переодевания, вернувшись в платье – тонкий ситец местами промок и прилип к телу.

— Сев, ты настоящий друг? – спросила Инна.

— Стараюсь соответствовать.

— Тогда посмотри на меня внимательно!

— А что такое? Все на месте. У тебя отличная фигура!

— Не надо грубой лести! Скажи, только честно: заметно, что я без трусов?

— Нет, не заметно… – соврал я.

— Тогда пошли!

— Куда?

— Узнаешь! – И она показала мне бумажный квадратик с синей печатью. – Премия за ударную работу.

— Класс! – Я решил, что меня сейчас накормят дармовым обедом.

И в самом деле, Инна повела меня в «Кухню-столовую», но не к основному входу, а к боковому, над ним была вывеска «Заказы». В тесной комнатке умещались витрина с прохладительными напитками и широкий прилавок.

— Здравствуйте! – Полногрудая продавщица внимательно оглядела нас. – Тут только по предварительным заказам, молодые люди.

— Я знаю… – Стригунья непринужденно протянула ей талон.

— Ах, вот оно что… – От рядовой труженицы сферы обслуживания разило французскими духами, как тленом от капитализма.

Она внимательно осмотрела печать, вздохнула и предупредила:

— Постарайтесь без сдачи! Одиннадцать сорок четыре…

— Пожалуйста. – Инна тщательно отсчитала бумажки и мелочь.

— Спасибо, как в аптеке, – обрадовалась надушенная и выставила на прилавок большой пакет из плотной серой бумаги со шпагатными ручками-дужками.

— Пиво у вас тоже по талонам? – нахально полюбопытствовал я, с изумлением заметив в изобильной витрине редкие сорта: «Останкинское», «Столичное», «Московское»…

— Напитки в свободной продаже, – ответила та не сразу, явно запоминая нас: видимо, передача талонов посторонним тут не приветствуется.

— Мне… мне… – Я растерялся.

— Возьмите уж чешское «Старый Прамен», – снисходительно посоветовала тетка.

— А где он? – оторопел я.

— Да вот же… – улыбнулась она, блеснув золотыми коронками.