Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 173

— Он наверняка где-то нашел пустую коробку. Я никогда не стала бы давать детям паан. От него зубы темнеют, а дети перевозбуждаются. – Ума будто пыталась оправдаться.

Первин открыла коробочку, разделенную на множество отсеков, – все они были заполнены. В одном она обнаружила старый засохший паан. Достала, но увидела, что внутри не знакомая красно-черная смесь, а что-то белое. Первин аккуратно развернула бумагу и вытащила плотно сложенную банкноту в десять рупий.

— Чьи это деньги? – Ума ошарашенно посмотрела на сына, который, похоже, опять провалился в беспамятство. – У тебя деньги в тайнике!

— Баа[67], я их для нее хранил, – всхлипнул Ишан.

— Это деньги Сунанды? – догадалась Первин.

— Да, и я никому их не отдам! – простонал Ишан. – Ты знаешь мою Сунанду?

— Еще бы! Мы с ней настоящие друзья!

— Когда Сунанда дала тебе эти деньги? – напряженным голосом осведомилась Ума.

Ишан не ответил, а Первин предположила:

— Видимо, вскоре после чаепития.

После чего она продолжила рассматривать содержимое коробочки. Обнаружила там красный стручок кешью, пробку от содовой бутылки, пыльный красный резиновый мячик и блестящую медную коробочку, похожую на дамскую пудреницу.

— Это тебе тоже Сунанда дала? – спросила Первин, открывая коробочку – внутри были остатки какого-то розоватого порошка.

— Нет. Это я в саду нашел. – Ишан взял пудреницу и посмотрел на себя в зеркальце.

— Когда? – осведомилась Ума.

— Вчера. Другие тоже прибежали, хотели отобрать, но я нашел первым. Сама знаешь: кто нашел – тому везет, кто прошляпил – тот ревет. – Он посмотрел на мать, но та лишь качнула головой, потому что не поняла английскую присказку.

— Чья, интересно, это пудреница? – спросила Первин у Умы.

Ума всплеснула руками.

— Понятия не имею. Никому из домашних по цвету не подходит.

Мысли Первин вернулись к чаепитию. На нем присутствовали три европейки и одна австралийка.

— Возможно, ее обронила гостья на чаепитии, а косметика бывает ядовитой. Нужно взять это с собой в больницу. Ты согласен, Ишан?

— Но вы у меня ее не заберете?

— Нет. Твоя задача не забыть ее дома. – Первин старалась говорить бодро. – Пусть доктора восхитятся твоими сокровищами.

— Деньги брать не будем – их в больнице могут украсть. – Ума озабоченно взглянула на Первин. – И мне очень неудобно, что Сунанду выставили за дверь, когда она пришла за тем, что принадлежит ей по праву.

— Если позволите, я возьму банкноту в Мистри-Хаус и сохраню ее для Сунанды, – предложила Первин. – При возможности передам.

— Где моя Сунанда? – Голос Ишана сорвался на крик. – Говорите!

Первин заколебалась. Не хотелось расстраивать мальчика еще сильнее.

— Она в городе. И я точно знаю, что она очень по тебе скучает, но прежде, чем вы увидитесь, нужно полечить тебе животик.

Ума беспомощно взглянула на Первин:

— Я, как одна из хозяек дома, должна оставаться здесь и принимать соболезнования. Я сказала Мириам, что не смогу отлучиться.

— Могу поехать я, – вызвалась, входя в комнату, Мангала. – Я любимая тетя Ишана!

Первин уже собиралась предложить Уме подписать доверенность на свое имя, но решила не делать этого при Мангале – та может отговорить родственницу. Так что она сказала:

— Какое великодушное предложение, Мангала-бехен! Но Ишан несовершеннолетний, и врачи потребуют присутствия одного из родителей, то есть официальных опекунов.