Забег на невидимые дистанции. Том 1 - Марьяна Куприянова Страница 186

— Мне больно.

— Потерпи.

«Что ты делаешь, Ларс? Что ты сейчас делаешь? Ты ведь уже понял, что она не врет. Зачем упрямо идешь до конца? Снова за старое? Хотя бы раз в жизни выключи эту дотошность. Сейчас она точно ни к чему…»

На правой ноге чуть выше коленного сгиба начинался след от удара, чертовски похожий на тот, что мог бы оставить бампер при столкновении на скорости ниже средней, например, 10–15 миль в час. Лоуренс разбирался в этом – плотное общение с судмедэкспертами давало свои плоды. Гематома была длинной, как Лонг-Айленд[12], и четкой, а главное – ровно такого же цвета и фактуры, что и на руке. Обе совсем свежие, получены одновременно.

В голове все сошлось.

— У тебя проблемы с самоконтролем? – Клиффорд поднял голову, чтобы найти глаза девочки.

Нина ничего не ответила, только убрала руку с его плеча, чтобы вернуть штаны в исходное положение, и при этом недовольно сопела. Она пахла потом, железом, пылью и ветром. Поднимаясь на ноги, Лоуренс едва удержался, чтобы не протянуть руку к ее ребрам. Потрогать хотя бы через ткань кофты, посмотреть на реакцию – скривится от боли или не успеет? Вместо этого офицер поддержал ее, когда девочка пошатнулась. Может, она и головой стукнулась? Сотрясение?

— Тебе и раньше делали больно, да? Боли ты не боишься, если сразу после столкновения устроила водителю вендетту, хотя еле на ногах стояла. Разозлилась на то, что он сделал? И действовала, подчиняясь гневу.

Тут Лоуренс как будто осознал суть случившегося. Неприятная эмоция отразилась на его лице. Точно так же ветер вызывает рябь на воде, даже если дует несильно.

— Присядь и подожди, – другим тоном добавил он и стремительно вышел. Дверь на этот раз осталась нараспашку.

Офицер разозлился не меньше, чем сама она несколько часов назад. Только злился он не на нее и не на водителя. Это Нина увидела четко. У кого еще тут проблемы с самоконтролем! Дед в таких случаях говорил: рыбак рыбака видит издалека. Правда, Нина не понимала, при чем тут рыбалка.

Секунд двадцать затишья резко сменились металлическим грохотом и последующим вскриком нескольких девушек. Кто-то ударил по решетке изолятора, ударил сильно, намеренно, чтобы привлечь внимание. Нина крупно вздрогнула всем телом, как это бывает перед сном. Не громкий звук испугал ее, а догадка, кто мог его создать.

Девочка вжалась в кресло, представив себя на месте несчастных стажеров, вынужденных принять на себя гнев старшего по званию. Не хотелось бы ей когда-нибудь иметь такого начальника. Благодаря распахнутой двери слышно было каждое слово. Как будто все происходило в этой самой комнате, где оставаться ей совершенно не хотелось.

— Что за бардак у нас в участке, хм? Вы хоть понимаете, что сделали? Эту девочку сбила машина, вот почему она напала на водителя. Этого вы не заметили, да? Не разобрались. А зачем? Она еле на ногах стоит, на теле живого места нет от ушибов, а вы ее в камеру? Совсем страх потеряли? – Тут у Нины брови полезли на лоб сами собой. – Я вас обоих убью когда-нибудь собственными руками, клянусь при свидетелях. Прямо в участке задушу и сразу напишу явку с повинной. И меня оправдают за вклад в очищение генофонда от таких конченых идиотов.

Он взял паузу, очевидно, чтобы отдышаться и решить, что делать дальше. В это недолгое мгновение как будто во всем здании повисла мертвая тишина. Нина тоже неосознанно задержала дыхание.