Медведь - Джулия Филлипс Страница 2

Сэм получала двадцать четыре доллара в час за то, что плавала по серым водам и продавала упакованное в пластик печенье и пакетики чипсов. На десять баксов больше минимального заработка – по баксу за каждый год, который она провела, отдавшись на милость Министерства транспорта штата Вашингтон. Не самые плохие деньги, если брать регулярные смены, но пока что на нормальную жизнь заработать не получалось.

Лет десять назад, когда Сэм только окончила школу, она воображала, как начнет получать приличные деньги. Как они наконец хорошо заживут. Элена оплатила ей курсы торговых моряков, чтобы Сэм устроилась на паром: солидная работа на государство, с бонусами, пенсией и медстраховкой, которая покрывает всю семью. Но государство Сэм не наняло, даже на собеседование не пригласило. Ни одна из тогдашних ее надежд не сбылась. Элене с трудом удалось пристроить младшую сестру в гольф-клуб, где она сама работала. Тамошнему начальству новенькая не нравилась, и они ей тоже, а члены клуба нудили всем подряд про свою игру в гольф и жаловались, что им как-то не так смешали коктейли. Когда на паромах наконец открыли службу питания, это было как чудо: Сэм имела и опыт работы, и удостоверение торгового флота. Элена вздохнула с облегчением. На эту работу Сэм взяли и платили нормально. Жизнь обрела свой ритм, а потом грянул ковид, пассажирские рейсы отменили, службу питания закрыли, и два года Сэм сидела без работы.

Два года дома. Два года без перспектив. Клуб уже обратно ее не взял: мол, им и Элена-то едва по средствам. Туристов стало меньше. Вокруг Сэм видела кофейни, переходившие на укороченный график работы, летние дома, в которых становилось меньше уборки, и дорогие рестораны, куда ее бы все равно не взяли, потому что она не особенно умела ладить с людьми, плюс зубы у нее были в паршивом состоянии. Когда закончилось пособие по безработице, Сэм стала проходить за деньги онлайн – опросы, но они тоже не то чтобы нормально оплачивались – может, пара баксов за час работы. Она возила маму по врачам, сидела на парковках, тыкая в маркетинговые вопросы на экране телефона, и получала причитавшиеся ей крошечные деньги.

Эти два года они кучу вещей оплачивали с Элениной кредитки. Шесть с половиной тысяч долларов в сумме, а с процентами получалось уже почти одиннадцать. А потом еще зимой сломалась машина, а мамино лекарство подорожало. Когда в апреле объявили, что на государственных паромах снова открывают службу питания, Элена уронила голову на кухонный стол, и Сэм спросила:

— Ты чего, плачешь?

Сестра подняла голову. Вид у нее был измученный, но глаза сухие.

— Нет, – сказала она, а потом добавила: – Слава богу.

Сэм никакой причины благодарить Бога не видела. Прошло уже больше месяца с тех пор, как она вернулась на камбуз, но семья по-прежнему еле-еле сводила концы с концами. Сэм до сих пор отвечала на опросы, хотя иногда даже это не удавалось: паром отходил от очередного острова, и связь исчезала прежде, чем Сэм успевала закончить опрос. Туристы отвлекали ее дурацкими вопросами про племя ламми, будто у нее есть время ходить на церемонии запуска каноэ или изучать историю Сан-Хуана. Элена тем временем пыталась откладывать на черный день, оставляя на холодильнике свои чаевые, пахнущие жиром гамбургеров с клубного гриля, но черные дни случались регулярно, и эти деньги приходилось тратить. Все, что они с сестрой зарабатывали, утекало на налоги, счета и мамино лечение.