Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 2

Сеньор Дорантес говорил, что Флорида – большой остров, больше самой Кастилии, и тянется от берега, на котором мы высадились, до самого Тихого моря: от одного океана до другого. Он говорил, что всей этой землей теперь будет править Панфило де Нарваэс, командующий нашей эскадры. Мне казалось маловероятным или по крайней мере странным, что испанский король мог доверить одному из своих подданных править территорией бо́льшей, чем его собственная, но, разумеется, я держал это мнение при себе.

Мы шли на север, к королевству апалачей. Сеньор Нарваэс узнал о нем от индейцев, захваченных им после прибытия эскадры к берегам Флориды. Хоть я и оказался здесь против своей воли, но момент высадки встретил с большим облегчением, потому что путь через море Тьмы[4] был омрачен разными трудностями, ожидаемыми в таком путешествии: сухари зачерствели, вода протухла, а в гальюнах было грязно. Теснота кают сильно раздражала экипажи и пассажиров, и почти ежедневно вспыхивали ссоры. Но хуже всего был запах – стойкая вонь немытых человеческих тел, смешанная с дымом от жаровен и легким душком конского навоза и куриного помета из загонов, хоть их и чистили каждый день. Это зловоние преследовало людей, стоило им хоть шаг ступить на нижнюю палубу.

А еще было любопытно увидеть эту землю, потому что мне доводилось слышать или, вернее, подслушивать из разговоров моего хозяина с друзьями множество рассказов об индейцах. По их словам, кожа у индейцев красная, а глаза лишены век. Они – язычники, приносящие человеческие жертвы и поклоняющиеся зловещего вида богам. Они пьют таинственные зелья, которые дают им видения. Они ходят в первобытном виде, даже женщины, – в это было так трудно поверить, что такое предположение я сразу же счел вымыслом. И все же меня пленили эти рассказы, а эта земля стала не только целью путешествия, но и будоражащим фантазию местом, краем, который мог существовать лишь в воображении странствующих сказителей с городских базаров Барбарии. Именно так и действует путешествие через море Тьмы, даже если ты никогда и не думал его совершать: ты медленно, но бесповоротно заражаешься чужим честолюбием.

В самой высадке участвовала лишь небольшая группа офицеров и солдат с каждого корабля. Сеньор Дорантес, будучи капитаном «Милости Божьей», отобрал два десятка человек, которых доставила на берег одна из корабельных шлюпок; среди них оказался и этот слуга Аллаха, Мустафа ибн-Мухаммад. Мой хозяин стоял на носу суденышка, положив одну руку на бедро, а другую – на эфес шпаги. Его осанка показалась мне таким совершенным выражением стремления заявить свои права на сокровища нового мира, будто он позировал для невидимого скульптора.

Стояло прекрасное весеннее утро. Небо было безразлично-голубым, а вода – прозрачной. От пляжа мы медленно двинулись в сторону рыбацкой деревушки, которую один из матросов разглядел с высоты фок-мачты. Она находилась на расстоянии арбалетного выстрела от берега. Первое впечатление произвела на меня стоявшая вокруг нас тишина. Нет, тишина – не совсем верное слово. В конце концов, шумели волны и слабый ветер шелестел листьями пальм. Вдоль тропы бродили любопытные чайки, разглядывавшие нас и срывавшиеся с места, хлопая крыльями. Но я ощущал отсутствие чего-то очень важного.