Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 209

— Как вам известно, в прокуратуре могут отказаться от разбирательств по незакрытому делу, – сказал Канга. – Я бы хотел поделиться с главным обвинителем представленными вами свидетельскими показаниями. Можно?

— Безусловно. У нас есть заверенные копии, – сказал Джамшеджи, открывая портфель.

«Да, – подумала Первин. – Эти показания мы защитим. Любой ценой».

Она глубоко вздохнула и сказала:

— Ваша честь, я вам крайне признательна.

— Довольно благодарности. – Одарив ее теплой улыбкой, Канга добавил: – Не забывайте, что я был свидетелем того, что произошло в прошлую субботу на Балу юристов. Именно вы передали стрелка полиции. И, по всей видимости, спасли от пули многих людей, в том числе и мистера Прескотта.

Через два часа распоряжение генерального прокурора об освобождении из-под стражи Сунанды Чавды уже лежало на столе в полицейском участке Гамдеви, а Первин сидела и ждала.

— Как светло на улице! – воскликнула Сунанда, когда они переступили порог, и заслонила глаза ладонью.

— Да, но я заметила, что собираются тучи. – Первин внутренне усмехнулась, поняв, что почти в точности повторяет слова отца. – Когда мы в первый раз покинули участок Гамдеви, мы отлично перекусили в ресторане за углом. Повторим?

Сунанда покачала головой:

— Я так счастлива, что совсем не хочу есть. Нет места внутри.

— Тогда поехали домой. Все будут очень рады вас видеть.

Пока Первин дожидалась освобождения Сунанды, Джамшеджи вернулся домой и сообщил новости Камелии и Гите.

— Вы так добры, что снова согласились взять меня к себе. Надеюсь, я смогу помыться, прежде чем предстать перед всеми, – сказала Сунанда, скребя грязные волосы.

— Конечно! И нужно обработать ваши ожоги, – добавила Первин.

— А когда я вылечусь, мне лучше уехать в Гуджарат? – продолжала лепетать Сунанда. – Вот только я не знаю, возьмут ли меня обратно в семью.

— Мы можем стать вашей семьей, – предложила Первин. – А что до остального, поговорим в машине.

Армен широким жестом распахнул заднюю дверцу автомобиля.

— Добро пожаловать, Сунанда! Я вас поздравляю. И вас, разумеется, тоже, Первин-баи, с благополучным исходом дела.

Первин поблагодарила шофера. Закрытое дело – не такая громкая победа, как дело выигранное. Если бы она выиграла суд по обвинению в аборте, это обнажило бы двуличие закона по отношению к женщинам. Был бы создан прецедент.

Однако, чтобы суд состоялся, все аргументы Первин должны были быть озвучены барристером-мужчиной. И как бы это выглядело, если бы он повторял как попугай написанные ею слова? Вряд ли бы мужчине удалось без смущения рассуждать о женском цикле. Главное – клиентка спасена от участия в постыдном процессе и вновь обрела свободу.

Когда машина двинулась с места, Сунанда заговорила снова:

— Вы мне сказали, что у вас в доме новая няня. Вашей невестке она нравится больше предыдущей?

Первин коротко ответила, что Гюльназ все еще остается в доме родителей, а потом прибавила:

— Но Хуши у нас очень хорошо. И Хиба не торопится уходить.

Сунанда, прокашлявшись, робко произнесла:

— А вы слышали что-нибудь про Уму-бхабху и мотабхаи? Я очень боюсь, что они обвиняют меня в плохих поступках по отношению к сэру Дварканатху.

— Они знают, что это неправда, – успокоила Сунанду Первин, сжав ее руку. – Парвеш наконец-то предложил полицейским осмотреть бутылки со спиртным, и они выяснили, что в бренди был добавлен ацетат свинца. Бегум сама мне призналась, что это ее рук дело.