Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 24

— Вряд ли этим псам когда-то раньше доставались сосиски. У них могут разболеться животы, – с преувеличенной озабоченностью произнесла Первин.

Бегум Кора фыркнула, потом бросила отчаянный взгляд в кусты.

— Ну вот, еще и ридикюль мне испортили. Мой любимый, от Вьонне.

Тут из-за угла выбежали Арман с охранником и с криками набросились на пирующих собак. Когда охранник выхватил латхи[28], собаки бросились прочь в сторону полей.

Первин вслед за Корой подошла к кустам, где лежал гагатовый ридикюль. Бегум нагнулась, одной рукой придерживая сари с золотой каймой, а другой принялась шарить по траве. Торопливо подобрала патрончик с губной помадой, несколько рупий, чехол для визитных карточек и ручку, а Первин ухватила книгу, которая раскрылась и упала обложкой вверх. Называлась она «Порванная юбочка». Первин покрутила книжку в руках, удивляясь иллюстрации на обложке: блондинка в одной нижней юбке прижалась к стене, а над ней возвышается какая-то темная фигура; Кора выхватила книжку.

— Так, на пляже читаю!

Первин с деланой беспечностью поинтересовалась:

— Вы ее купили в книжном магазине «Оксфорд»?

— Нет, конечно! Книги и журналы мне присылают из Австралии. Мои тамошние друзья знают, что я люблю. Да, спасибо, но вам не обязательно пачкать руки и ползать по земле. Я всё собрала.

— Вы не хотите зайти со мною в Бхатия-Хаус? – предложила Первин, все еще думая, что Кора могла пострадать. – Вымыть руки, выпить холодной воды…

— Нет. Уму я уже видела, с меня хватит. – Кора провела ладонью по взмокшему лбу, на нем осталась грязная полоса. – А вы зачем приехали? И я боюсь, что мы не знакомы.

— Меня зовут Первин Мистри. Мы виделись на благотворительном чаепитии. Невестка попросила меня привезти еще одно пожертвование.

Ладонь Коры взлетела к розовым пухлым губкам.

— А, теперь я вспомнила. Это вы сразу примчались вместе с доктором Пенкар к обожженной айе. – Она покачала головой и добавила: – Я попросила сегодня дать мне повидаться с Сунандой, но Ума ответила, что она уехала с детьми на пикник. Но ведь невозможно, чтобы она так быстро поправилась, да? И Ишан тоже.

— Спасибо, вы меня успокоили, – ответила Первин. – Мне даже страшно было спрашивать у Умы про их здоровье – вдруг с ним нехорошо.

— Можете за них не переживать. И удачной вам попытки заставить Уму еще что-то принять. – Кора порылась в разодранном ридикюле, вытащила золотой футлярчик. Открыла его, вручила Первин бледно-розовую визитную карточку с изысканной золотой гравировкой.

Слова о том, что ей понадобится удача, чтобы сделать очередное пожертвование, показались Первин очень странными; она решила, что плохо понимает австралийский английский. Вгляделась в карточку. С одной стороны была надпись по-английски, с другой – на гуджарати и маратхи. Первин расстегнула портфель, чтобы дать Коре свою визитную карточку – лишенную изысков, черный шрифт на белом картоне.

— Адрес в Форте – местонахождение нашей фирмы, а в Дадаре – место моего жительства в доме родителей.

Бегум рассматривала английскую надпись на карточке.

— И как вас обычно называют – мемсагиб или мисс?

— Все зависит от ситуации. Друзья зовут меня Первин-баи, Первин-бехен или просто Первин. А как я могу обращаться к вам?

— Как вы видели на карточке, мое новое полное имя – бегум Кохинор Варанпурская. Он назвал меня в честь самого ценного бриллианта в мире.