Чернобыль, любовь моя - Надежда Петренко Страница 24

Да, Вовка, да, я боюсь. Прости меня, темную… И я наконец-то испугалась по-настоящему. Но я никуда не поеду: во-первых, потому что я жить без тебя не могу, во-вторых, потому что я тебе верю, и в-третьих, я решила.

Тошнота после истерики прошла. Мы пошли за результатами анализа крови: никаких отклонений. Да и врачи ничего похожего на признаки беременности не обнаружили. По-видимому, это была ложная тревога. Нервное…

* * *

Володя убежал на автобус в Припять. Мои же скитания по чернобыльским бюрократическим дебрям продолжались, и я потащилась по жаре, вся в пыли, на другой конец города.

Рядом неожиданно затормозила машина, «жигуленок» желтый… Ба! Так ведь это мои старые знакомые!

Мне снова повезло. Они почти три часа возили меня, «самую красивую девушку Чернобыля», и я расправилась с большинством формальностей. Если б не они, собирать бы мне на себя, на свое любимое летнее платье радиоактивную пыль еще дня три… Оказалось, что все четверо любителей женского пола – впрочем, вполне ненавязчивых – здесь в командировке от Украинской академии наук. Их общежитие – недалеко от Правительственной комиссии, и в качестве компенсации за оказанную услугу они взяли с меня обещание заглянуть в гости… Как удачно, что у них всегда есть время повозить девушку!

Я «отпустила машину» перед подслеповатым зданием, вероятно, бывшей школы, неподалеку от СТО: теперь мне осталось только сдать экзамен по технике радиационной безопасности. Настроение благодаря неожиданному приключению стало вполне приемлемым…

Интеллигентного вида молодой человек в очках сказал тихим голосом:

— Сегодня экзамены закончены. Я больше не принимаю. Приходите завтра после трех.

— Но я должна завтра с утра выйти на работу, а меня без вашей подписи не допустят! Я очень вас прошу, примите у меня, я знаю все правила!

— Ну и что? Я же сказал: больше не принимаю.

Я умоляла, взывала – он говорил тихо и холодно. Всеобщие грубость и хамство, ужаснувшие меня поначалу в Чернобыле, показались мне образцово-показательным стилем руководства на фоне непреклонности этого интеллигента в – как мне казалось – тупом отказе, в желании вежливо осложнить мне жизнь. По крайней мере всех кричащих мне до сих пор удавалось уговорить, а он оставался абсолютно глух к мольбам…

— Я вообще категорически против того, чтобы вы здесь работали. Я вам не дам разрешения. Женщинам, а тем более молодым, в Зоне не место. А деньги и льготы вам здоровья не заменят.

Наконец, я снова не выдержала. От ощущения собственного бессилия и бессмысленности его отказа я разрыдалась прямо перед ним.

— Господи! Сколько можно! – выла я. – Какие еще льготы?! Думаете, я всю жизнь мечтала о том, чтобы приехать в эту проклятую Зону? Думаете, я университет с красным дипломом закончила специально для того, чтобы здесь горничной работать? В чем вы все меня обвиняете? Я ведь здесь только из-за мужа, я знаю, что он без меня не выдержит…

Поблескивая очками, молодой человек с любопытством наблюдал за мной. Потом сказал:

— А вы могли бы дать мне посмотреть ваш диплом?

Я удивилась так, что даже слегка затихла. Вытерев глаза, протянула ему свою корочку. Он долго разглядывал, внимательно, с интересом – видно было, что впервые держит подобную вещь в руках. Потом вернул мне диплом, сказал: