Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 46

— Вдвоем не заскучаете, – пояснил Прахов вслух.

«И не загуляете», – добавил он уже про себя. Что верно, то верно, к загулам Гайдук склонности не проявлял. Своим нравом он больше напоминал монаха-богомаза, чем богемного художника. Однако благоразумный Адриан Викторович забыл, что загулять можно не только в обществе попутчика! А иной раз для загула и общество-то не нужно, было бы настроение!

Итак, на пути из Киева в северную Италию с двумя художниками произошел тот случай, о котором Врубель вскоре забыл, а Гайдук не слишком любил вспоминать.

Товарищи остановились в Вене, сняв номер в дешевой гостинице неподалеку от вокзала. Прибыли они рано утром, а вечером собирались вернуться на вокзал и сесть на поезд, идущий до Венеции.

Надо сказать, что в Вене оба художника оказались впервые. И, хотя на первый взгляд сходство их нравов не вызывало сомнений, но на блистательный столичный город каждый взглянул по-своему. Врубеля внезапно охватил восторг – а ведь со дня отъезда из Киева он оставался спокойным, даже несколько отрешенным. Гайдук же просто смотрел по сторонам, и неясно было, впитывает ли он все новое или же испытывает сильнейшую скуку, как будто перед ним не европейская столица, но поросшая бурьяном окраина Киева.

— У нас без малого двенадцать часов, Самуил! – вдохновенно вещал Врубель. – И это в прекраснейшем городе!

— Внушительно! – одним этим словом Гайдук выражал восхищение, согласие, сомнение и ряд других, самых разнообразных чувств.

— Подумай сам, какие здесь парки и музеи! Мы успеем посмотреть шедевры мировой скульптуры и живописи, Самуил!

— Внушительно!

— Эх, не успеть нам нынче в Венскую оперу! Хоть бы пару суток зазора между поездами!..

— Весьма внушительно!

— Тебе как будто все едино!

— Так они, музеи-то, и в Венеции будут, и в Равенне, – резонно заметил Гайдук. – А в Венеции-то спешки не будет. Чай, не двенадцать часов, а целая зима впереди! А покамест мне и тут, на постоялом дворе неплохо! И то сказать, еда вкусная, постель мягкая! Это ж не в поезде трястись!

— Как же так, Самуил! – недоумевал Врубель. То, насколько нелюбопытным оказался Гайдук, не могло не удивлять.

— Как, Михайло? А просто, без затей! Я вот наелся от пуза и сейчас прикорну. Хоть на двенадцать часов, хоть на все двадцать четыре. А ты ступай в город, промнись чуток, коль есть к тому охота. Да к положенному сроку возвращайся за мною. Я-то в город не пойду. В Европах прежде не бывал и языкам ихним басурманским не обучен. Здесь тебя дождусь.

— Ну, как пожелаешь, – вздохнул Врубель.

— Погоди! – Гайдук окликнул товарища, когда тот уже стоял на пороге. – Ты вот что.

— Что?

— Подсоби. Я языкам-то не обучен.

— Понял. – Врубель вынул блокнот и карандаш и, усевшись за стол, принялся писать в столбик короткие фразы. – С этими словами покинешь гостиницу, – пояснил он. – Закроешь дверь и сдашь ключи портье. Больше ничего не нужно, номер мы оплатили вперед.

— Не разберу, – грустно проговорил Гайдук. – Я ж не только говорить, я и читать по-ихнему не обучен!

— Ясно! – Врубель, чуть помедлив, написал каждую немецкую фразу русскими буквами.

— Вот это дело! – просиял Гайдук. – И данке, и битте, и все понятно!

— Погоди. – Врубель продолжал записывать. – Вот этой фразой подзовешь извозчика. У парадного их прорва хоть круглые сутки. А вот так называется вокзал, с которого нам ехать дальше.