Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 46

И вдруг поняла… Каждый год мы с бабушкой ездили “открывать” дачу после зимы. Собственно, открывать там было нечего – как запирали, так и отпирали, приезжая. Главное было проверить, не влезали ли воры, а это бывало нередко. И вот не вспомнила, а как-то прямо пережила… Электричка, дачники с лопатами, саженцами. И как сойдёшь с платформы на тропинку, в нос прямо ударяет вот этот самый запах. Сначала бубнёж сиплого станционного динамика “Внимание, идёт поезд” ещё напоминает о городском шуме, а чуть погодя удар в уши – тишина… Знакомые заборы, дорожки знаешь до каждого корня. Поворот ключа, шаг внутрь – там могильный после зимы холод и сырость, но – ура – чужих не было. А дальше ненавистная дачная барщина – сгребать прошлогодние листья. В нашем случае – вполне бессмысленная: на лесном участке в 36 соток разве что тропинки можно очистить. Но предвкушение лета как чуда смягчало досаду.

Заставляю себя остановиться, потому что пора сказать о втором опыте загородной жизни и, наконец, об Устье.

* * *

Я напишу ещё когда-нибудь о нём, о Славе Пьецухе, самобытном (вот не люблю это слово, но к нему оно идеально подходит) писателе. В эссе “Литературоведение против часовой стрелки” он так о себе сказал: “Литература – это такая же редкая специальность, как самодержавие… писатель – это такой же уникальный урод, как сиамские близнецы”.

Когда сейчас я залезла в интернет, чтобы проверить себя в датах, с изумлением обнаружила, что написанное о нём почти исчерпывается некрологами. И во всех одна и та же зудящая нота: недооценен, его время придёт, он ещё будет прочитан…

Но сейчас не о текстах.

Его отец-лётчик прославился тем, что на своём дачном участке возвёл домик из пустых стеклянных бутылок. Фотография уникального сооружения была даже напечатана в газете. Мне кажется, эти гены многое объясняют в его характере. Слава не строил бутылочный дом, зато клеил модели парусников – с невероятной аккуратностью и знанием предмета, до мельчайших деталей. Они потом стояли на специальных полках.

Сейчас – о том Славе, с которым по полгода живёшь под одним небом, с кем видишься ежедневно, к кому в дом входишь не то что без приглашения или предварительного звонка – без стука. И о его Ирине, их позднем счастливом браке. Слава много раз повторял: “Я думал, что женился по любви, а оказалось – по расчёту. Взял за женой (как же он любил и легко вставлял в речь подобные старомодные обороты) тверское имение”.

Сколько читано-перечитано у русских классиков про деревенские усадьбы! И пока не поездишь по домам-музеям, представляешь их чем-то величественным. А на самом деле это скромные постройки – что Михайловское, что Ясная Поляна (как там размещалось многолюдное толстовское семейство?). Но самое большое потрясение встретило меня при виде почти деревенской избы в бунинских Озёрках – никак это не накладывалось на описанное в “Жизни Арсеньева”. Глаз, испорченный картинкой сегодняшних рублёвских дворцов, чает увидеть некую роскошь…

Так вот. Однажды Пьецухи пригласили нас в гости в то самое “тверское имение”. Приглашение Славино звучало так: “Едете по Новорижскому шоссе до 204-го километра. Там на повороте стою я с пустым стаканом. Нальёте мне – покажу дорогу”. Насчёт стакана – увы, он Славой опустошался регулярно. А что касается завета, который мы в тот первый приезд исполнили, он был не лишним. Без проводника я бы, пожалуй, могла и заплутать, не найти деревни Устье, не найти ставшего родным дома.