Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 49

— А он где?

— После обеда уехал на поезде в Тхане. У него встреча с клиентом, и он собирался вернуться около половины десятого.

— Не забудьте до того поужинать, – напомнила Первин, доставая монету из кошелька. – А кому-то еще сегодня понадобится машина?

Арман с улыбкой сунул монету в карман.

— Десять минут назад я отвез вашего брата в парсийскую гимхану. Он сказал, что обратно его доставят друзья. Ваша мама пошла на китти-парти прямо за углом. Совсем близко, она сказала, что вернется пешком.

Сборища под названием «китти-парти» были для женщин способом одновременно и насладиться общением, и собрать денег на нужды одной из участниц. Камелия, по всей видимости, решила, что не может пропустить это мероприятие. Но одновременно это означало, что в первый же день после возвращения Гюльназ осталась в доме одна, и помочь ей с Хуши может только Лакшми.

Первин подумала, не пойти ли повидаться с Гюльназ. Однако плач вроде бы стих – возможно, все три заснули. Удовлетворенная тем, что переделала все дела, Первин стремительно зашагала в садовый домик.

Сунанда сидела на полу, привалившись спиной к стене. Глаза ее были закрыты, но при приближении Первин она подняла веки.

— Отлично, что вы приняли ванну, – сказала Первин, заметив, что волосы у Сунанды влажные и на ней свежее сари: старенькое, от Гиты, поношенное, зато чистое.

— Могу я уточнить у вас одну вещь? – Сунанда смущенно посмотрела на Первин. – Я не знаю, как за это заплатить. За жилье. За еду. За ваши услуги в суде.

— Не переживайте. Я забочусь о вас потому, что видела, как вы заботитесь об Ишане, – успокоила ее Первин. Ей очень хотелось надеяться, что отец согласится провести дело Сунанды на благотворительных началах.

— Но я не должна сидеть без дела! Я слышала плач. Гита мне сказала, что ваша невестка недавно родила. – Сунанда частила, едва не проглатывая слова. – Девочку зовут Хуши. Она должна быть счастлива – но ведь нет!

— Вы очень хорошо говорите на гуджарати, – с улыбкой заметила Первин.

— Конечно. Это же мой родной язык. Я знаю множество способов успокоить Хуши и могу научить вашу невестку. Как ее зовут? – настойчиво продолжала Сунанда.

— Гюльназ. Но у нее уже есть айя.

Сунанда качнула головой:

— У многих матерей не одна айя. Пожалуйста, позвольте мне ей помочь! Вы не могли бы ей про меня рассказать?

— Нет. Сначала вы должны отдохнуть в тишине.

Первин не хотела говорить о том, что Гюльназ страшно рассердится, если вдруг узнает, что Сунанда на данный момент находится под судом по обвинению в аборте.

— А с младенцем это и есть сплошной отдых. Куда легче, чем когда ходить начинают, – заметила Сунанда.

— Но… я не знаю, что подумает Гюльназ, узнав о ваших неладах с законом. Ситуация может только усугубиться.

Она заметила, что блеск в глазах Сунанды погас.

— Я понимаю. Я недостойна прикасаться к ребенку вашей невестки.

— Нет, ну что вы! – Первин внутренне ужаснулась. – Я очень вас уважаю за храбрость и самоотверженность. Я видела, как вы спасли Ишана.

Сунанда, как будто вспомнив, дотронулась до живота.

— Бинт в ванне только частично отлепился. Я больше не смогла – очень больно.

— Позвольте мне помочь вам с перевязкой, – предложила Первин. – Я не специалист, но мне кажется, лучше взять кипяченую воду, верно?