Сестра молчания - Мария Воронова Страница 53

— Удобно или неудобно, а порядок прежде всего, – отчеканил милиционер, – пройдемте!

— Дайте я хоть оденусь! – Кате вдруг захотелось, чтобы Стенбок увидел ее красивой и нарядной.

Милиционер ждал в коридоре, а она неторопливо выбрала лучшую юбку и Таточкину блузку с кружевами и заново переплела косу.

Когда вышла из комнаты, суровое лицо милиционера на секунду разгладилось.

До дома Стенбока ехали на трамвае, и пассажиры, наверное, думали, что милиционер конвоирует карманницу. От этой мысли Кате становилось весело.

Трамвай звенел в сгущающихся сумерках, пах горячей ржавчиной, но не мог заглушить аромат распускающейся листвы.

— Грех в такой вечер сидеть дома, – улыбнулась Катя милиционеру, но он ничего не ответил и до самой двери в квартиру Стенбока не проронил ни слова.

Катя никогда не была дома у Александра Николаевича, и адрес его знала только по письмам, поэтому боялась сразу не найти нужную квартиру и этим лишний раз показать милиционеру, что брак их не настоящий, но представитель закона уверенно двигался к цели, ей оставалось только следовать за ним.

— Мужа может и не быть дома, – предупредила Катя, изучая табличку на двери с инструкцией, кому сколько раз звонить.

— Разберемся.

Пожав плечами, она надавила на кнопочку два раза.

Некоторое время за дверью было тихо, и Катя уже понадеялась, что Стенбока нет, как раздались четкие шаги и дверь открылась.

Александр Николаевич был в галифе и рубашке без воротничка. В руке он держал белый эмалированный чайник, из носика которого шел пар.

— О! – сказал он, слегка приподняв левую бровь. – Милости прошу.

— Здравия желаю, – милиционер козырнул и вошел.

Катя последовала за ним, горбясь от сознания, насколько идиотски выглядит со стороны их маленькая процессия.

— Катя, в чем дело? Что случилось? – спросил Стенбок негромко.

— Соседки заявили в милицию, что мы с вами не живем вместе, – буркнула она, – вот, прислали оттуда сотрудника разобраться в наших бесчинствах.

— Как мило с их стороны, – Стенбок распахнул дверь комнаты, – что ж, проходите, товарищ милиционер.

Пока Александр Николаевич показывал свои документы, Катя украдкой огляделась. Абсурд ситуации не смог потушить ее любопытства.

Если милиционер что-то понимал в жизни, то при виде комнаты Стенбока все его сомнения должны были развеяться. Это было типичное холостяцкое обиталище без малейших следов женской руки. У одной стены стояла высокая и узкая кровать с никелированными спинками, застеленная без единой складочки, как в казарме. Подушка в белой наволочке возвышалась строгой геометрической пирамидкой. В центре стоял круглый стол на массивной львиной ноге, застеленный газетами, а у другой стены притулилась вешалка с одеждой, небольшая тумбочка и ряд книжных полок из грубой доски. Пара стульев с плетеными сиденьями довершали обстановку. В комнате было чисто, но солдатской, а не домашней чистотой.

Ни одна нормальная женщина дольше пяти минут не вытерпела бы в этой спартанской обстановке, и Кате вдруг стало стыдно перед милиционером, что она не создает своему мужу домашнего уюта.

— Простите, товарищ милиционер, но я никак не предполагал, что супружеская жизнь теперь входит в сферу интересов органов правопорядка, – сказал Стенбок холодно. – Подскажите, возможно, уже спущен план на исполнение супружеского долга, а я не знаю? И если да, то можно ли выдвинуть встречный план? Приветствуется ли перевыполнение? И с кем вступать в соцсоревнование, в конце концов?