Смотритель - Рон Рэш Страница 59

— Незачем было показывать это письмо, – сказал Джейкоб отцу.

— Оно адресовано матери и мне, сынок, – возразил отец и заявил Нолану: – Нет ничего дурного в том, что родители гордятся ребенком. Я знаю, что твои родители тоже тобой гордятся, Сет.

— Присядь, Джейкоб, – сказала мать, освобождая место на диване. – Сет, давай я налью еще кофе.

— Не надо, мэм, – отказался Нолан и повернулся к Джейкобу: – Твой отец говорит, что в ручье на пастбище водится отличная форель. Я не взял с собой удочку, но хотел бы взглянуть.

Чуть подумав, Джейкоб кивнул.

— В сарае есть удочка и катушка с леской, – добавил он, когда они спустились с крыльца.

Нолан покачал головой.

— Я просто искал повод выйти из дома вместе.

— Они говорили с тобой обо мне, верно? – спросил Джейкоб. – Не только о письме, но и о том, как я живу после возвращения.

— Они не сказали ничего такого, чего я не понял бы, увидев тебя, – заметил Нолан. – Ты вернулся уже месяц назад, но до сих пор плохо спишь. Аппетита нет. Наверное, не хочется ничего делать, только валяться в постели.

— Дело не только в войне.

— Я знаю о твоих родных на кладбище, – кивнул Нолан. – Тут я тебе вряд ли сумею помочь, но, может, в другом буду полезен.

Они перешли через дорогу, по очереди раздвинули нити колючей проволоки и оказались на пастбище.

— Скота нет? – спросил Нолан.

— Отец продал все несколько лет назад.

— Здесь можно выращивать отличную кукурузу, – заметил фермер. – Коровы оставляют после себя неплохое удобрение.

— Мама с папой всегда хотели построить здесь дом для меня, – произнес Джейкоб и с горечью добавил: – У них была куча планов. Да и сейчас есть.

Они шли через пастбище под яркими лучами солнца. Уже было слышно журчание ручья, его поверхность сверкала в окружении рододендронов. Они зашагали вниз по течению. Здесь по берегам росли деревья. Вода чуть замедляла бег, и ручей становился глубже.

— Вы этим и занимаетесь, фермерством? – спросил Джейкоб.

— Ага. Кукуруза и капуста на продажу, но мы выращиваем и почти все остальное: кабачки, картошку, фасоль, но уже для себя. К зиме откармливаю поросенка. Я поклялся: если вернусь из Европы, никогда больше не притронусь к консервам.

— Долго вы там были? – спросил Джейкоб.

— Двадцать семь месяцев и четыре дня. После двух лет я уже отчаялся, что эта чертова война когда-нибудь закончится. Потом вдруг очнулся на земле, а надо мной стояли санитар и капеллан. Тогда я испытал облегчение, потому что знал: так или иначе, но я покончил с войной, а война – со мной.

— Вы были тогда женаты?

— Нет. Была невеста. Но она устала ждать и спуталась с парнем аж из Гошена.

— Но сейчас вы женаты, – заметил Джейкоб, кивком указав на кольцо на пальце.

— Да. Трое мальцов, да еще один на подходе.

Они прошли дальше, туда, где изгиб ручья образовал заводь.

— Вон она! – воскликнул Нолан.

Джейкоб увидел форель. Почувствовав их присутствие, рыба зашевелила оранжевыми плавниками и, молнией мелькнув вниз по течению, скрылась под берегом. Они дошли до следующей заводи, всмотрелись в воду, но ничего не увидели.

— Пригласить вас сюда – не моя идея, – сказал Джейкоб.

— Знаю, – кивнул Нолан. – И уйду прямо сейчас без лишних слов, если хочешь. Не скажу, что знаю все, через что ты сейчас проходишь, но могу поделиться кое-какими приемами, которые помогли мне и могут пригодиться тебе.