Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 6

Все четверо были мужчины. Все четверо были наги. Я уже видел индейцев раньше, на Кубе и Эспаньоле, где эскадра останавливалась, чтобы закупить припасы, но никогда так близко. Я не привык видеть людей, расхаживающих в первобытном состоянии, не стыдясь своих тел, поэтому первым моим побуждением было просто уставиться на них. Они были высокие и широкоплечие, а кожа имела цвет, какой имеет земля после дождя. Волосы у них были блестящие и длинные, а на правых руках и левых ногах виднелись татуировки незнакомых мне форм. У одного из них был ленивый глаз, точь-в-точь как у моего дяди Омара, и он моргал, чтобы сосредоточить взгляд на своих пленителях. Другой оглядывал деревню, примечая все, что изменилось после нашего появления: возле святилища был установлен большой крест, на шесте посреди площади развевался губернаторский штандарт, а по периметру у новеньких коновязей стояли лошади. Наслушавшись рассказов об индейцах, я ожидал увидеть что-то невероятное – может быть, даже огнедышащих джиннов. Однако эти люди показались мне безобидными, особенно рядом с кастильскими солдатами. Но их все равно связали и доставили к сеньору Нарваэсу.

Губернатор достал из кармана найденный мною золотой камешек. Протянув его на ладони, он начал расспрашивать индейцев:

— Где вы нашли это золото?

Пленники смотрели на него равнодушно, но двое что-то ответили на своем родном языке. Я пока не мог определить закономерности в потоке звуков, который сорвался с их губ: где заканчивается одно слово и начинается следующее? Детство в торговом городе, каким был Аземмур, привило мне любовь к языкам, и, да простится мне эта маленькая нескромность, определенную легкость в обращении с ними. Поэтому мне было любопытно узнать язык индейцев, хотя в нем и не было тех подсказок, которые помогали мне в изучении новых выражений: знакомых звуков, немногочисленных общих слов, похожих интонаций. Но, к моему удивлению, губернатор медленно кивнул, словно понимал индейцев в совершенстве и даже соглашался с ними.

Но все же он повторил вопрос:

— Где вы нашли это золото?

За его спиной в ожидании ответа застыли солдаты. В деревьях пели птицы, решительно оглашавшие округу трелями, несмотря на палящий зной. С пляжа доносился ласковый плеск волн, а в воздухе пахло дымом: кто-то уже развел костер, чтобы приготовить альмуэрсо – второй завтрак. Индейцы ответили губернатору так же, как и прежде. По крайней мере, я предположил, что они отвечали. Вполне вероятно, что они сами задавали ему вопрос, или вызывали его на поединок, или угрожали ему смертью, если он их не отпустит.

Губернатор вежливо выслушал их ответы, а потом обернулся к своему пажу.

— Запереть их в амбаре, – распорядился он. – И принести мне хлыст.

Сеньор Дорантес вернулся на свое место, и мне вновь пришлось последовать за ним. Никто из нас не обмолвился и словом. Я закончил стричь его, вручил небольшое зеркало, а другое поднес к его затылку. В этих расположенных напротив друг друга зеркалах я видел отражения нас обоих. Хозяин остался доволен стрижкой и одобрительно кивал, поворачивая лицо то так, то эдак. Его борода почти скрывала шрам на правой щеке – шрам, который он получил, как сам при мне рассказывал гостям на званом ужине, несколько лет назад в Кастилии, подавляя восстание против короля. Что касается меня, то годы рабства научили сохранять бесстрастное выражение лица, но в зеркале я заметил, что глаза мои выдают тревогу. Я убеждал себя, что всего лишь хотел поближе рассмотреть рыболовные сети, которыми пользовались индейцы. Я не искал золото. Но из-за камешка, который я нашел, эти четверо мужчин, четыре человека, не сделавшие мне ничего дурного, подвергнутся порке. Мне, как и моему хозяину, пришлось притворяться, что мы не слышим криков, которые начали доноситься из амбара. В считаные мгновения они перешли в вопли, такие протяжные и полные боли, что мне показалось, будто их эхо отдается в самой глубине моей души. А потом, прерываемая лишь ритмичными и ужасающими щелчками бича, наступила тишина.